Театр «Кремлевский балет» 23 апреля представит премьеру «Тщетной предосторожности». Знаменитое название появилось в афише по инициативе его главного балетмейстера, заслуженной артистки России Александры Тимофеевой, справедливо убежденной в благотворной силе классики. Неувядающая «Тщетная предосторожность» — один из самых старых спектаклей классического наследия, настоящая «прабабушка» современного балета.
На сцене Кремлевского дворца зритель увидит совершенно новую версию «Тщетной предосторожности». Ее автором стала балетмейстер-постановщик, заслуженная артистка России Юлиана Малхасянц — один из лучших специалистов по классическому наследию. На ее счету талантливые режиссерские интерпретации «Дон Кихота» и «Корсара», «Раймонды» и «Баядерки», «Лебединого озера» и «Эсмеральды». Постановка старинного балета Пуни «Катарина, или Дочь разбойника» в Красноярском театре оперы и балета в 2023 году была отмечена Национальной премией «Золотая маска».
О своей работе в «Кремлевском балете» Юлиана Малхасянц рассказала нашему журналу.
Интервью: Анна Ельцова
Как началось Ваше сотрудничество с труппой «Кремлевского балета»? Почему выбрали «Тщетную предосторожность»?
Мне позвонила руководитель «Кремлевского балета» Александра Тимофеева с предложением поставить один из балетов, которые она мне назвала (там был список). Меня это заинтересовало — труппа прекрасная, московская, не надо никуда ехать, да и в списке я увидела «Тщетную предосторожность», а это веселый балет. Однако выбрала я его не сразу, какое-то время мы обсуждали несколько названий, но потом все-таки пришла к выводу, что «Тщетная предосторожность» — самый логичный из всех предложенных вариантов.
В истории существования «Тщетной предосторожности» было немало талантливых интерпретаций: Петипа и Иванова, Горского, Аштона, Виноградова. Вы взяли одну из них в качестве основы или это будет полностью оригинальная постановка?
Приступая к постановке, я предупредила, что хочу создать свою оригинальную версию, без опоры ни на Петипа и Иванова, ни на Горского. Мне важно было вернуться к истокам — то есть к постановке Жана Доберваля (премьеру 1789 года он сделал на народные французские песни) и музыке Герольда. Кстати, Луи Герольд был первым в истории профессиональным композитором, который написал музыку по заказу балетмейстера Доберваля. Александра Тимофеева предоставила мне полную свободу действий, благодаря чему я смогла реализовать все свои задумки.
Обдумывая постановку, я поняла, что нам нужна новая музыкальная основа. ХХ век дал нам два классических спектакля на музыку Герольда: европейский в постановке Фредерика Аштона и российский в постановке Олега Виноградова. Это две постановки с абсолютно разным подходом и к идее спектакля, и к музыке. Не секрет, что вся европейская классика идет в аранжировке Джона Ланчбери, который весьма вольно обращался с первоисточниками, многое добавляя от себя или от других авторов. Например, в свою версию «Тщетной предосторожности» он добавил фрагменты из опер Россини и Доницетти. В партитуру спектакля Виноградова тоже были вставлены фрагменты других произведений Герольда. И в принципе это правильно — ведь аутентичная партитура XVIII века достаточно непривычна для нашего восприятия.
Желая сориентироваться в море музыкальных версий, я обратилась к нашему человеку-энциклопедии Юрию Бурлака. Он с готовностью предложил мне старинную партитуру «Тщетной», музыка которой никогда не звучала полностью в России. Вот ее-то я и взяла! Более того, Юрий Петрович снабдил меня музыкой других балетов Герольда: «Сомнамбулы», «Лидии», «Крестьянской свадьбы», «Спящей красавицы» — из которых также можно было взять интересные фрагменты. Сделать из всего этого единую партитуру мне помогла композитор и музыкант Ольга Соколова. Ольга провела колоссальную работу — практически все лето 2025 года она расшифровывала эти записи, аранжировала их в современном ключе и проигрывала мне.
Постепенно складывалась музыкальная драматургия нашей «Тщетной предосторожности». Какие-то фрагменты узнаваемы по предыдущим постановкам, но очень большой пласт музыки зритель услышит впервые. В ход пошли и мелодии из всех вышеперечисленных балетов Герольда. А еще мы вспомнили первую «фольклорную» версию Доберваля и вставили в партитуру мелодии французских народных песен. Мамаша Симонн будет танцевать в сабо под «Малыша Русселя» (эту мелодию использовал Петр Ильич Чайковский в «Танце мамаши Жигонь» из «Щелкунчика»), мы поставили танцы на известный французский фольклор: «Я была в сабо», «Я в сад пошла», «Пой, моя волынка». Все это Ольга Соколова находила, адаптировала, вплетала в ткань музыки. Большим и трудоемким процессом оркестровки занимался композитор Кремлевского дворца Владимир Качесов. Обновленная партитура позволила мне выстроить свою режиссуру. В спектакле огромное количество мизансцен. Сложность в том, что игровые мизансцены плавно переходят в танцевальные. Я люблю грамотно выстроенную драматургию.
По жанру «Тщетная предосторожность» — французская комедия положений. А по отечественным театральным параметрам — это спектакль «школы представления», которая вообще лучше всего подходит для балетного театра.
В моей версии нет ничего «по мотивам» предыдущих постановок. Здесь все полностью свое: хореография, режиссура, партитура. Что касается либретто, я взяла его старинный вариант и сделала свою редакцию, вдохновившись Добервалем. При этом я соблюдала стилистику конца XVIII века и в повествовании, и даже в написании имен (матушка Лизы стала у нас вдовой Симонн). Вместе с тем моя редакция либретто достаточно оригинальна. Например, я добавила одного персонажа — подругу Алена Жюли. Из более мелких изменений: Симонн играет у нас не на бубне, а на колесной лире, которая была в ходу во французских деревнях в ту эпоху.
Хореография основывается на мелкой технике, что логично для французской школы доромантической эпохи, когда ставил Доберваль. Я буквально «замучила» труппу, у меня даже кордебалет вовсю исполняет самые разные заноски. Для артистов любой труппы это очень нелегко.
Не вступает ли мелкая техника в противоречие с большими размерами сцены Кремлевского дворца? Ведь она, как правило, вносит свои коррективы.
Конечно, вносит. Но «Тщетная предосторожность» — балет по сути камерный. Он «про солистов». Каждое появление кордебалета несет смысловую нагрузку — дивертисментных танцев нет. Крестьяне приходят за инвентарем, косят сено, приносят снопы в дом вдовы Симонн, отдыхают на пикнике. И все это происходит в танце. Даже первая жига в свадебном акте — это ожидание торжества. «Просто» танец у нас только один — это танец с лентами. Вообще, лента в этом балете аксессуар знаковый: ленточками обмениваются, с ними танцуют дуэт, их повязывают на шею. Лента здесь почти как обручальное кольцо. Большой танец с лентами у нас чисто кордебалетный: ленты в руках и ленты, как символ счастья, спускаются с неба. В финале массовый танец буквально всех персонажей и кордебалета поставлен под национальные французские мелодии. Очень танцевальны партии Алена и его подруги Жюли. Вообще, у меня в спектакле нет чисто пантомимных ролей — танцуют все, даже нотариус!
Как Вам работалось с солистами «Кремлевского балета»?
С этой труппой я работала впервые. Конечно, знала еще по Большому театру солистку Дарью Канделаки (Бочкову). Труппа мне понравилась — молодая, энергичная, заинтересованная. Педагогический состав весь в работе и активен на репетициях. Мы много работали и много хохотали! В спектакле будут три состава исполнителей. В партиях Лизы и Колена выступят Дарья Канделаки и Эдгар Эгиазарян, Екатерина Первушина и Даниил Росланов, совсем молодые Виктория Зейферт и Максим Апатонов. У нас две абсолютно разные, но очень яркие версии Симонн: Никита Высоцкий и Михаил Евгенов. Я считаю, что, делая такую игровую партию, актер имеет право на импровизацию.
Красивая хореография требует красивого оформления. Какова сценография вашего спектакля?
Декорации создал один из лучших театральных художников нашего времени — Вячеслав Окунев. Он оформлял еще спектакль Олега Виноградова. Тогда сценография по желанию хореографа носила достаточно условный характер. Я же попросила художника сделать объемные исторические декорации. Например, для вдовы Симонн мне нужен был большой дом с открывающимися окнам и балконом, на котором она делает утреннюю зарядку. Я объяснила Вячеславу Александровичу, что не хочу условной фанерной декорации — все должно быть красиво и исторично. Поняв мою мысль, он создал поистине роскошные декорации в стиле Ватто. Исторической отсылкой будет и висящий на стене в доме Симонн портрет жены Доберваля, первой исполнительницы Лизы Мари–Мадлен Креспе. К нему вдовушка подходит и вспоминает, как она была хороша!
В оформлении пространства сцены Окунев учел мою идею: на заднем плане будут пандусы в виде горок, совсем как в картине «Тени» из «Баядерки» — по ним крестьяне приходят и уходят на работу в поля. Горки придают декорациям перспективу и одновременно сужают огромную сцену. Когда-то «Тщетная предосторожность» называлась «Балет о соломе». Солома в нем играет значимую роль, и ее у нас будет много.
Автором костюмов стала Наталья Земалиндинова — талантливый и опытный художник. С ней я работаю не первый раз. Она одна из немногих художников, кто до сих пор рисует все эскизы от руки, без компьютерной графики. Ее костюмы для нашего балета — просто произведение искусства. У нас получилась красивая фантазийная деревня с роскошно одетыми крестьянами. Здесь фижмы, банты, рюши, самые разные шляпки. Все костюмы выверены по гамме, что важно. А еще с нами работает лучший, по моему мнению, на сегодняшний день художник по свету — Ирина Вторникова.
В свое время «Тщетная предосторожность» Горского в редакции Радунского была популярным спектаклем в Московском хореографическом училище, в котором участвовали все учащиеся от мала до велика. Наверняка и Вы в нем участвовали.
Да. И, конечно же, танцевала цыганский танец (в этой постановке такой имелся). Партнером был мой одноклассник Ильгиз Галимуллин — будущий премьер Театра классического балета Касаткиной и Василева. Даже фотография нашего выступления осталась.
Вы планируете продолжать сотрудничество с труппой «Кремлевского балета»?
На месте художественного руководителя я бы не стала приглашать одного и того же балетмейстера каждый год. Для развития труппы важно делать спектакли разных стилей. Ну а через какое-то время можно будет продолжить. Почему нет? Тем более что разговор об этом был. И список балетов, предложенных Александрой Тимофеевой, у меня остался.
Мне понравилась сама атмосфера «Кремлевского балета»: позитивная, творческая, нацеленная на работу. Такой создал эту труппу Андрей Борисович Петров, а Александра Тимофеева сумела сохранить. Хочу подчеркнуть, что я получила от работы здесь большое удовольствие!
