26.05.2026
Судьба второй солистки Мариинского театра Валерии Кузнецовой доказывает: в балете все может быть так же непредсказуемо, как и в голливудском блокбастере. До поступления в Пермское хореографическое училище будущая Одетта-Одиллия даже не представляла, что такое класс балетной школы, а уже на втором курсе ее ждали сразу две победы на главных балетных конкурсах страны: смотр «Арабеск» преподнес ей первую премию, а Международный конкурс артистов балета и хореографов в Москве — вторую. Триумф подарил не только уверенность, но и предложение присоединиться к труппе Мариинского театра.
Как для тебя прозвучало приглашение стать частью Мариинского театра?
Как гром среди ясного неба.
Тогда труппу возглавлял Юрий Валерьевич Фатеев. Он лично предложил тебе переехать в Петербург?
Да. И я этого точно не ожидала. Честно говоря, просто надеялась, что возьмут в Пермский театр, а про то, чтобы уехать танцевать куда-то еще, даже и не думала. Естественно, очень растерялась, когда Юрий Валерьевич сделал это предложение.
Тебе было непросто учиться?
У меня были определенные сложности, над которыми я работаю и сегодня. Конечно, на Московском конкурсе я показала отточенную программу. К тому же до этого она была уже исполнена на «Арабеске». Все было отрепетировано с лихвой. Однако мне тогда казалось, что с теми сложными партиями, с которыми предстояло бы работать в Мариинском, я просто не смогу справиться, о чем совершенно откровенно заявила Юрию Валерьевичу. А он заверил, что готов ждать, совершенно обезоружив меня. И я решилась.
Ты сразу заговорила о своих нюансах, но не сказала о плюсах. У тебя все-таки есть понимание, почему тебя пригласили?
Наверное, из-за фактуры. Я долго этого не понимала. У меня удачное телосложение: длинные руки и ноги. Вероятно, это сыграло свою роль. В детстве и юношестве никто никогда не акцентировал на этом внимание.
Помнишь, как пришло осознание балетной фактуры?
Только на последних курсах. Педагог однажды спросила, почему при таких длинных руках у меня нет законченности формы. Я посмотрела в зеркало и увидела свои руки как будто впервые.
Получается, история про девочку, которой с детства говорили о ее балетной природе, не про тебя?
Балет в моей жизни возник совершенно случайно. Моя семья очень далека от мира искусства. Я занималась, как обычный ребенок, в разных кружках, остановилась на танцах. Иногда я хотела ходить, иногда — не очень. Но педагог уговорила бабушку отвести меня на просмотр в Пермское балетное училище. И я загорелась, совершенно не зная, что меня ждет даже на вступительных экзаменах.
И снова разрыв шаблона: никакую специальную подготовку перед поступлением ты не проходила?
В моем городе Березники, откуда до Перми надо добираться около трех часов на машине, никто даже и не представлял особенно, как готовиться. А моя бабушка не стала наводить справки. В итоге, когда мы приехали на просмотр, у меня не было ни купальников, ни шпилек для прически. Я посмотрела, как у девочек сделана кичка, и сама что-то навертела на голове. Удивительно, но это оказалось неважным. Комиссия посмотрела мою растяжку, проверила чувство ритма, координацию, и меня сразу взяли.
Тебе помогало или мешало твое незнание?
Я довольно долго не осознавала, куда я попала. Например, я не знала иерархии по палкам: центральные — для сильных, боковые — для отстающих или новичков. Когда в классе нам впервые сказали встать к станку, я просто пошла в центр и все. Представляете? Такая уверенность может быть только по незнанию. Первое время я не выделялась ни оценками, ни успехами, но, когда педагог повысила на меня голос, я поняла, что надо работать, и постепенно стало получаться.
Сложно было оторваться от семьи?
Сепарация — это всегда тяжело, но полезно. Сначала я привыкала к самостоятельному быту, потом — к тому, что семья далеко. В результате мне было уже проще во взрослой жизни, и никакие житейские вопросы у меня не вызывали ступор. И все же я скучала по дому. Каждый раз, когда заканчивались каникулы, я плакала и не хотела возвращаться в Пермь. Меня, конечно, могли забрать из училища, но не стали, и я благодарна, что все так сложилось. Иначе жизнь была бы совершенно другой.
Педагоги — главные люди в жизни артиста. Встретить в них веру в твою работу и талант — большое счастье.
Почему ты решила отправиться на конкурсы?
Это была идея моего педагога — Елены Николаевны Щегловой. У меня даже не было цели победить: я хотела показать результат не хуже, чем на репетиции, и оправдать ожидания Елены Николаевны. У нас сложились доверительные отношения. Она когда-то училась у грозной Людмилы Павловны Сахаровой, легенды Пермского училища, но при этом сама преподавала гораздо мягче. Для меня очень важен психологический контакт, и Елена Николаевна понимала, как со мной работать.
В Мариинском театре твой педагог — Любовь Алимпиевна Кунакова. У вас получился тандем?
Абсолютно. Ее стиль работы мне очень подходит. Я рада, что попала именно в эти руки. Педагоги — главные люди в жизни артиста. Встретить в них веру в твою работу и талант — большое счастье. Конечно, я испытываю сильное чувство ответственности перед Любовью Алимпиевной. Когда к декабрю мы готовили «Лебединое озеро», я тысячу раз хотела сдаться и отказаться от Одетты-Одиллии, но не оправдать такую веру в меня я не имела права. В том числе по этой же причине я всегда включаю в зале всю эмоциональную сторону партии. На репетиции вообще с точки зрения образа надо работать в полную силу: на сцене он так просто не включится.
В твоем репертуаре много лирических партий. Какие тебе особенно приятно танцевать?
Сейчас мне еще сложно наслаждаться спектаклями: тут страшно, тут порядок нельзя забыть, тут сконцентрироваться тяжело — пока танцевание не ощущается так, как могло бы. Да, действительно, мое амплуа определяют как лирическое: лебеди, сильфиды, виллисы. Вы, возможно, удивитесь, но я очень люблю партию Кобылицы в «Коньке-Горбунке». По моей природе с очень мягкими мышцами мне сложно танцевать юркие партии, где нужна скорость и быстрая реакция тела, но игровые роли меня манят. Душа рвется к образу Китри, хотя я понимаю, что пока точно не готова к этому спектаклю с точки зрения физики. Может быть, позже все сложится.
MUAH: Шура Матвеева Балетная одежда: Susha More Пачка собственность балерины.