В «Геликон-опере» 28 апреля 2026 года прошла премьера балетного вечера «Прима», выстроенного вокруг балерины Большого театра Алены Ковалевой. Тата Боева рассказывает, как видит себя артистка с преимущественно классическим репертуаром и почему «Прима» встраивается в череду проектов первых танцовщиц, ставших важной частью этого сезона.
В сезоне 2025/26 одна из тенденций — собственные проекты балерин. Спектакли, созданные для них, станцевали Дарья Павленко («До поезда осталось...» с компанией 2sisters и вышедший в Ереване «Человеческий голос») и Анастасия Винокур («Нить» с командой екатеринбургской балетной артели), а Диана Вишнева, давно работавшая в этом направлении, смогла получить разрешение на «Стулья» Мориса Бежара. Они представили свой взгляд на старшее танцующее поколение. Отметилось и среднее колено: Алена Ледях выпустила «Правду артиста». К этому же сегменту относится и премьерный вечер «Прима» балерины Большого театра Алены Ковалевой.
Если типизировать темы, которые поднимают танцовщицы, получится две группы: путь артистки и построение художественного образа. Второе встречается чаще. Балеринам старшего поколения часто нечего и негде танцевать. Одновременно с тем в театрах постепенно скудеет репертуар и для среднего поколения. Хочешь получить творческий вызов и станцевать новое — собери сама.
Именно этим занялась Алена Ковалева. Вечер «Прима» объединил «Брух. Сюиту» Игоря Булыцына, поставленную для Театра балета имени Леонида Якобсона, которая в иных обстоятельствах была бы Алене недоступна (Мариинка и Большой могут обмениваться артистами, но «Якобсон», несмотря на то что балетом и там, и в Мариинке руководит Андриан Фадеев, в этой карусели не участвует), и спектакль «Холст I» Константина Кейхеля.
О премьере «Брух. Сюиты» с собственным составом солистов диджитал-журнал «Балет» уже писал летом 2025 года. За полгода труппа намного лучше выучила неоклассический рисунок, который предложил Игорь Булыцын, и ведет спектакль крепко и с уверенностью. Алена Ковалева, в родном Большом балерина преимущественно классического плана (в ее репертуаре есть золотой фонд XX века вроде «Кармен-сюиты» и «Спартака», и новая хореография, но классика превалирует), танцует Булыцына и строго, и упоенно. Глядя на качество движения, на то, как артистка принимает на себя партию, можно без труда понять, почему именно эту вещь она выбрала для сольного вечера, — и что это был именно личный выбор. В сезоне 2025/26 мы наблюдаем за тем, какими хотят себя видеть артисты балета. Один из ответов: они хотят видеть себя в новой хореографии. «Лебединое», конечно, прекрасно, но именно новые задачи развивают артиста.
Моноспектакль «Холст I» Константина Кейхеля — до недавнего времени одного из постоянных хореографов фестиваля «Контекст. Диана Вишнева», человека с узнаваемым авторским почерком — может удивить не тем, что этот спектакль примеряла на себя балерина Большого театра, а тем, что он не похож на другие его работы. Многие постановки этого хореографа буквально утоплены в свете и дыме так, что видны лишь просвечивающие на фоне задника руки, а ноги теряются в мареве.
В «Холсте I» Кейхель вновь сотрудничает с художницей по свету Ксенией Котеневой, которая работала с его Inner Company с 2021 года и за это время из независимой артистки и ассистентки стала самостоятельной фигурой — и одной из самых интересных на сегодня среди художественных команд в российском современном танце. У Котеневой, в отличие от других крупных художников по свету, работающих с движением, пока нет подписной манеры. «Холсту I» это идет на пользу. Для него Котенева нашла простой и эффектный ход: белые лучи-лазеры пронзают пространство и будто бы его расчерчивают. Балерина оказывается в шпионском триллере. Перед нами сцена с хитроумным ограблением. Лучи движутся, стелются, решетят черноту, заставляя артистку играть с ними. Разве что в центре нет бриллианта или сейфа. Ищет Ковалева не сокровище, а себя.
Пластический рисунок здесь под стать световому решению: строгий, минималистичный, остро заточенный. По сути, Ковалева двигается не так уж и много. Значительную часть времени ноги неподвижны или выполняют утилитарные шаги, чтобы приблизиться к авансцене или отдалиться от нее. А вот руки напряжены, как стрелы, которыми разводят поезда. Эти ровные, почти ощутимо железобетонные даже на мышечном уровне конструкции рассекают воздух.
Если искать историческую параллель, то ближе всего это к постмодернистской Roof Piece / «Пьесе на крыше» Триши Браун. Однако работа Кейхеля самобытна и так подчеркивает и способности, и настроение, и, вероятно, желания исполнительницы, что никакого смысла в сравнении и поиске отсылок нет: так могут быть похожи любые предметы.
«Холст I» — нечастый случай для российского мейнстримного современного танца, особенно в 2010–2020-е годы, — довольно грамотно хронометрирован. У него есть четкие драматургические блоки, которые отмеряются паттернами. Вот Ковалева вдали от зрителей режет воздух руками. Вот начинает двигаться к рампе. Замирает и снова режет воздух. Вот уходит назад, но не до конца. Вот вновь движется вперед. Постановка четко расчерчена на хореографические сегменты — и оттого смотрится легко и свежо. В «Холсте I» Кейхель демонстрирует, что абстрактный танец может иметь внутреннюю драматургию, подчеркивает важную разницу между сюжетностью и нарративностью, ходом действия — и за счет этого выигрывает.
Выигрывает и Алена Ковалева. Грамотно выбравшая произведения для обоих актов, она безусловная королева вечера. И не та, кто ходит в пышных бархатах, носит драгоценности и меха, а та, кто может позволить себе и своим артистическим устремлениям выйти из тени и показаться большому залу «Геликон-оперы». Меньше всего в вечере «Прима» она похожа на многих российских прим, зато наследует коллегам, которые видели в постоянном движении вперед развитие и силу.
Фото: Елизавета Емелькина