Второй сезон службы Андриана Фадеева в качестве худрука балетной труппы Мариинского театра отличается страстным стремлением представить публике новое поколение артистов. Среди них — Дарья Куликова, которая впервые исполнила заглавную партию в балете «Жизель».
Автор: Ольга Угарова
Дарья вышла в одной из самых желанных партий в свой четвертый сезон. Портфолио второй солистки пока небогато главными ролями, хотя среди сольных — Принцесса Флорина, сверстницы Джульетты и Гамзатти, которая частенько становится пробой пера для дебютанток.
Партию она готовила в паре с новым танцовщиком Мариинского Минчхолем Чоном. Юноша еще не успел завершить свой первый год в театре, а уже стал любимцем публики. За плечами — образы Зигфрида, Ромео, Солора, Дезире и Жана де Бриена, титульные дуэты с прима-балеринами и солистками.
Профессиональная судьба Дарьи тоже нетривиальна. Учившись в Москве, на последнем году МГАХ она решила перевернуть свою жизнь и уехала в Академию Вагановой, откуда и попала в Мариинский театр.
Ввод Дарьи в спектакль «Жизель» оказался как нельзя вовремя: не авансом, не с опозданием. Как балерина она достаточно окрепла, чтобы одновременно уделить внимание драматической части и справиться с коварными вариациями первого акта и адажио второго. В итоге молодость танцовщицы вышла не утешением поклонникам на случай неудачи, а стала сильной стороной, с которой она умело обошлась.
Палитра, настроение, тональность образа Жизели отражали все непростые грани характера героини. Ее Жизель проходит большой эмоциональный путь. Волнение знакомства с Альбертом в легких, но не порывистых прыжках сменяется девичьей тревогой в сцене гадания на ромашке, настороженность первой влюбленности в робких шагах в первом дуэте — радостью и аккуратной, но возрастающей смелостью в вариации. Более того, диагональ, опасная, как натянутый канат над бездной, становится триумфом юности Жизели, ее красоты и любви, ведь впереди ее ждет только счастье. Героиня Дарьи Куликовой не мгновенно впадает в безумие: сначала она на миг успевает повзрослеть.
Эта Жизель не сразу смиряется с постигшей ее драмой: она уверенно пробует отстоять право на любовь, которая должна увенчаться свадьбой. Она не теряет себя перед аристократами и невестой Альберта: в жестах, в пластике, в твердой постановке корпуса. Но, как это ни печально, девичий рассудок и сердце все равно не выдерживают.
В отличие от Куликовой, Чон пока работает с одной краской: появляясь на сцене трепетным юношей и немного влюбленным ребенком, он таким и остается до самого финала, сохраняя уже фирменный для себя стиль безупречных прыжков и заносок. Такой контраст в эволюции эмоционального фона героев только усиливает духовную сверхсилу Жизели-Куликовой, которая, несмотря на тяжелый и несправедливый путь, сохранила в себе способность прощать и спасать.
С техническими трудностями второго акта дебютантка справилась. Ничего не отвлекало от ее драматического высказывания. Виллиса Куликовой все время напоминала, что она бесплотный дух, благодаря бесшумным прыжкам, port des bras, наполненными воздухом, эластичным développé.
Юность земной Жизели обернулась во второй части мягкостью погибшей невесты. В ней уже нет того волнения или радости: насыщенные человеческие чувства уступили место эфиру и невесомости, спокойствию и умеренности. Но твердость характера Жизели балерина проводит сквозным смыслом своего образа: как смело она показывала, что обручена с Альбертом, так со всей отвагой во втором акте защищает возлюбленного от гнева виллис и Мирты. И если ее Альберт — один из многих женихов, погубивших невинных дев, то эта Жизель — исключительное создание, простившееся с наивностью, но не утратившее силы своей любви.
Фото: Михаил Вильчук © Мариинский театр, 2026 г.