В мае Самарский академический театр оперы и балета имени Д.Д. Шостаковича представил премьеру «Корсара» — автором новой исторической редакции стал художественный руководитель балетной труппы Юрий Бурлака. Виолетта Майниеце отправилась в Самару и посмотрела все три состава премьерного блока. В рецензии она рассказывает об уникальных особенностях этой редакции спектакля, об актуальности классики в контексте сегодняшнего дня и о том, как танцовщикам удалось по-своему — артистически и пластически — воплотить канонические образы балетного романтизма.
Четвертый раз бравые морские разбойники напали на самарский оперно-балетный театр: первый дерзкий набег они совершили еще в далеком 1935 году при постановке «Корсара» — французского шедевра XIX века, созданного в Париже в 1856 году на излете романтизма (пережив разные исторические бури, балет благополучно уцелел только в России), а сейчас неугомонные смельчаки полностью пленили публику — в дни дикой, далеко не майской жары самарцы премьеру классического шедевра предпочли вольготной дачной жизни, и в театре был аншлаг.
На одном дыхании промчался огромный трехчасовой «Корсар» Адольфа Адана — динамичный, красочный, поставленный с хорошим вкусом. Слезы радости (даже у видавших виды критиков) вызвали чудесные, такие женственные ансамбли трех одалисок, особенно — «Оживленный сад». «Какая красота!» — перебивая друг друга, восхищались я и моя петербургская коллега.
Зажигали публику энергичные мужские танцы бесстрашных морских разбойников, возглавляемых друзьями — соперниками Конрадом и Бирбанто. И массовые, и сольные — их нет в других редакциях балета. Как известно, статный предводитель корсаров и его помощник — предатель еще недавно по сцене пешком ходили, не имея за душой ни одного танцевального па. В дни рождения парижского, следом его прямого потомка — петербургского «Корсара», кавалеры не танцевали. Их задача была — оберегать да поддерживать в красивых позах балетных дам. Галантно носить их на руках, подкручивать на пируэтах, изъясняясь мимикой и условными жестами в вечной любви до гибели пиратского корабля в эпилоге.
В самарском спектакле умиляют многие наивные на вид мизансцены. Артисты, буквально купаясь в игре, наделяли персонажей старинной пантомимы забавными портретными чертами. Занятных чудаков ориентального балета они изображали с упоением, без нажима и нарочитого комизма.
Высокая сценическая культура (танцевальная, музыкальная, живописная) — «знак качества» самарского «Корсара». Он настоящий «остров сокровищ» в буйном водовороте нынешних премьер — и классических, и современных.
Виновник появления грандиозного авантюрного зрелища — художественный руководитель балета Юрий Бурлака. Ценитель и знаток старины, главный «балетный архивариус» не только России, но и, пожалуй, мира. Он тщательно проштудировал все досье «Корсара». Знает (хоть ночью разбуди), когда, кто и что сочинил да станцевал, и не только в этом шедевре. Какие новые вариации появились в угоду приглашенным в Россию зарубежным звездам и собственным капризным примам. Когда, наконец, затанцевали бравые корсары. Какова почти детективная история знаменитого па-де-де Конрада и Медоры, к которому Петипа не имеет никакого отношения. Появилось оно (то ли в виде дуэта, то ли трио — информация разнится) годы спустя после его смерти.
Бурлака, тщательно изучив архив Петипа, по возможности возродил его сказочный «Оживленный сад». Его планировке, узорам, пышному цветению могут позавидовать прославленные ландшафтные дизайнеры французских регулярных садов. В таком варианте, как сейчас в Самаре, этот волшебной красоты «розарий Востока» нигде не идет. До поры до времени им можно было любоваться в Большом, пока там шел «Корсар» в редакции Юрия Бурлака и Алексея Ратманского. Непонятно, чем этот образец классического наследия так проштрафился, что его изгнали из репертуара столичного театра. Неужели серия однодневок да современные постановки сомнительного художественного качества и вкуса лучше почтенного «Корсара»?
Умно поступает Самара, приютившая в своем театре этот потрясающий шедевр и другие балеты «старины глубокой», с годами не утратившие актуальность и очарование. Устарел ли «Корсар»? Никак нет! Наивные на вид классические балеты всегда рассказывают о важном и вечном. Об этом стоит поразмыслить.
С течением времени мало что изменилось. Человек был и остается источником всяких страстей — положительных и отрицательных. Опасны кровавые интриги мужчин. Жестоки зависть и жадность женщин. Люди любят, страдают, предают, преследуя меркантильные цели, сражаясь за теплое место под солнцем. Ради наживы запросто продают душу — как в «Корсаре» Бирбанто или старый работорговец-жадюга Исаак Ланкедем. Среди разбойников всех мастей друзей не бывает — бизнес и только! Второй всегда мечтает стать первым, ни с кем не деля добычу. Кого (даже сегодня) волнуют переживания каких-то красавиц? Этот «живой товар» и сейчас пользуется спросом. Их можно выгодно продать да ловко пристроить. Веками море сулит свободу, грозит гибелью — природу даже героям не переделать, не победить. Высшие силы вершат людские судьбы.
О таких актуальных проблемах снимаются бесконечные крутые современные сериалы, ставятся драматические спектакли. О них рассказывает и старинный «Корсар», в котором от мрачного байроновского романтизма мало что осталось, — разве что пригодная для балета сюжетная канва да некоторые имена персонажей.
По законам «действенного романтизма» его герои особо не размышляют. Они не любуются какими-то сильфидами, как разные Джеймсы. Не страдают от угрызений совести, как графы да принцы, предавшие и сгубившие любимых. В «Корсаре» все активны и энергичны, действуют здесь и сейчас. У них разные характеры и судьбы. Каждый прокладывает свой фарватер в житейских водоворотах. Одних щадит даже страшная буря, как любящих друг друга Конрада и Медору. Спасая, Бог им прощает грехи. Других, таких как Бирбанто, за преступления ждет пуля в затылок. Кто-то из девушек романтично мечтает о любви и свободе на морских просторах. Кому-то милее плен в роскошном гареме, как Гюльнаре.
Почти 20 лет спустя Юрий Бурлака провел тщательную ревизию собственного «Корсара», поставленного в 2007 году в Большом. Он сохранил костяк постановки, отредактировал игровые мизансцены, сделав их понятными зрителю. Кое-что изменил, выстраивая логичность повествования. Ничего не нарушая и преклоняясь перед творением Мазилье — Перро — Петипа, он заслуженно попал в отличную компанию. Думаю, великие мастера одобрили бы его подход к «Корсару». Подобным образом поступал сам Петипа, возобновляя постановки предшественников.
Балет начинается с заставки — «живой картины» в духе ХIХ века. В статуарной композиции присутствуют основные герои: рабыни Медора и Гюльнара, их хозяин Исаак Ланкедем, Конрад и корсары. (Хорошо бы более осмысленно расположить группы, найти удачный свет.) За ней следует завязка любовной интриги — большое адажио красавицы Медоры и смелого предводителя корсаров Конрада. (Традиционно исполняется в сцене грота на острове разбойников.) В энергичных плясках показан групповой портрет корсаров, двух их предводителей. В них налицо дерзкий дух свободы, отвага опасных авантюр и морских сражений.
Контрастом смотрится рынок невольников, куда в поисках новых жен для гарема прибыл Сеид — паша острова Кос. Длинный, монотонный ориентальный танец соблазнительных девушек, вьющихся вокруг богача, слегка тормозит действие, снижая эмоциональный накал идущего следом знаменитого Pas d’esclave (танца невольников). В этом виртуозном, условно сюжетном номере Петипа хорошо бы более рельефно выявить отношения героев. В хореографии они заложены. Девушка страдает, не желая быть выставленным на продажу «живым товаром». Но она вынуждена подчиняться, красотой и танцами набивая себе цену.
Бурлака подарил Медоре новую, неизвестную выходную вариацию. Ее музыку написали специально для немецкой балерины Адели Гранцовой. В ХIХ веке было принято ублажать прибывшую зарубежную знаменитость новым соло или па-де-де. Историческому раритету нашлось место в самарском «Корсаре». В женственном, даже слегка бравурном соло Бурлака наметил контуры будущего портрета смелой, находчивой Медоры.
Блещут темпераментом полухарактерные танцы корсаров, в которых в ловкости и отваге соревнуются достойные друг друга соперники — Конрад и Бирбанто. Хореография мужских сцен, за исключением разбойничьего «Форбана» и массового танца на рыночной площади, также придумана Юрием Бурлака. От них в полном восторге мужская часть труппы — можно от души потанцевать, даже подраться на саблях! Конечно, балетных, но вполне искрометных.
Знаменитое па-де-де (как было в Большом) танцуют Конрад с Медорой. Традиционный раб, подобно «третьему лишнему» в любовных делах, из балета благополучно удален. Зато сохранены номер «Маленький корсар», в мужском костюме с задором исполненный Медорой, эпизоды опасных деяний Бирбанто, засыпание Конрада от снотворного, кража Медоры. Забавны прелестные сценки женских интриг и перепалок в гареме, занятно соперничество юной проказницы Гюльнары и самоуверенной злючки Зюльмы.
«Оживленный сад» Лео Делиба — шедевр Петипа. В отличие от постановки Большого, в Самаре заведомо пришлось уменьшить количество исполнителей, не нарушая целостность композиции. Вывести на сцену 80 участников здесь не позволяют ни размеры сцены, ни артистические ресурсы труппы.
Смотреть эту великолепную картину лучше всего с бельэтажа, даже с верхних ярусов. Чтобы в полной мере насладиться изяществом групп и орнаментами танцевального рисунка, нежной женственностью девушек в белых пачках, похожих на «розы Джайпура», что в мире краше всех цветов. Благодаря архивным изысканиям и реконструкции Бурлака этот ансамбль Петипа занял заслуженное место в ряду прославленных шедевров прошлого («Тени» «Баядерки», ивановские белые лебеди, дриады «Сна» из «Дон-Кихота» и «Видения» у Раймонды Горского). Ориентальными грезами наяву в «Корсаре» Сеид-паша услаждает взоры мнимых дервишей — переодетых корсаров, прибывших освободить Медору. В других театрах «Сад» сильно «подстрижен», идет с огромными купюрами. Отсутствует важная бутафория — цветники и клумбы, увитая букетами большая корзина, на которой красуется Медора в финале картины.
До небольшой игровой сценки сведена «Свадьба паши», тормозившая действие в Большом. Узнав от Медоры о предательстве Бирбанто, Конрад выстрелом убивает его. Прав хореограф — после всего, что натворил злодей, ему не место на корабле, плывущем навстречу счастью и новой жизни.
Как положено по сюжету, бедствие терпит корабль пиратов. Всех разбойников поглощает морская пучина. Водная стихия щадит лишь Конрада и Медору — они выжили. И, следуя первому парижскому либретто, должны благодарить небо и Бога за чудесное спасение. Сей «христианский мотив» божественного промысла еще стоит уточнить в финале балета…
Сдвинуть с места такую колоссальную балетную махину, как «Корсар», без верных помощников нереально. У Бурлака они были. Прежде всего — дирекция театра и руководители культуры, поддержавшие дорогущий проект. Они не прогадали — публика в восторге от роскошного, динамичного, щедро танцевального спектакля.
Тщательно проводя исследовательскую работу, новую музыкальную редакцию составили художественный руководитель театра Евгений Хохлов и сам Юрий Бурлака. Была использована хранящаяся в Париже партитура Адольфа Адана. «Корсар» — последний балет композитора.
Очень выразительно, сперва весьма настороженно, потом динамично и красочно ее исполнил оркестр театра под руководством Андрея Данилова. По-разному музыка звучала на трех премьерных показах. Дирижер учитывал пожелания хореографа и артистов по темпам, которые иногда приходилось менять. Не сомневаюсь, что партитура в скором времени идеально «сядет» на оркестр и исполнителей, подобно дорогому костюму от-кутюр.
Живописны (под старину) декорации Андрея Войтенко: задники и кулисы, бутафория, приглушенное световое решение (художник по свету Александр Наумов). Все гармонично, на своих местах, ничего лишнего. Какие-то элементы оформления были взяты из предыдущей постановки театра. Благодаря компьютерным технологиям дважды по спокойному морю гордо плывет фелюга корсаров. Голоса хора, скрытого в оркестре, сопровождают ее в последний рейс. Залиты южным солнцем райские видения «Оживленного сада». Во время жуткой бури впечатляюще тонет, разваливаясь на куски, парусный корабль. Стихия бушует на сцене и в оркестре, заставляя сопереживать судьбам героев. Начиная с парижской премьеры 1856 года, этот эпизод всегда сопровождает зрительский восторг.
Артистов стильно одела Елена Вио (Зайцева). Изящны полутона костюмов без лишних блесток и цветистости восточного базара. На сцене царит слегка приглушенный, окутанный нежной дымкой ориентализм. Празднична элегантная простота белых пачек в сцене «Оживленного сада», украшенных нежными букетиками цветов. Со старинных эскизов и фотографий позаимствованы фасоны мужских греческих военных костюмов с юбками.
Главные сподвижники Бурлака — самарская балетная труппа, любовно взращенная педагогами и репетиторами, танцующая очень выразительно, музыкально, благородно. Именно танцующая всем телом — ногами, руками, корпусом, головой, даже взглядом. Никакой педалированной демонстрации заковыристых мужских трюков и ложной бравады, женских шагов-раздирок выше крыши, вычурных поз и па. Кантиленно «допеваются» все движения, точны музыкально-хореографические акценты, присущие русской школе классического танца. Воспитать единый по стилю ансамбль в Самаре гораздо труднее, чем в Москве или Петербурге, не стесненных в подборе кадров. Благодарность педагогам и поклон артистам за успешно проделанную огромную работу.
Три славных состава корсаров и восточных красавиц украшали в дни премьеры самарскую сцену — разных поколений, с разным опытом и индивидуальностью.
Уверенной парадной балериной в партии Медоры предстала Ксения Овчинникова — прима театра. Понятно, почему такая женщина мгновенно смогла покорить сердце легкого в танце и весомого в поступках Конрада Сергея Гагена, трогательно опекающего свою возлюбленную. Страстностью и эмоциональным напором покорял Бирбанто Дмитрия Сагдеева. Капризно грациозна Гюльнара Анастасии Голощаповой — находчивая любительница роскошной жизни и обладательница ловких ножек. Она уморительно морочит голову высокому Сеиду-паше Дмитрия Пономарева — пожилому знатоку и ценителю женской красоты.
Выше всяких похвал чудесное трио одалисок в исполнении Манаэ Банно, Лауры Васконселос и Виктории Мартини. Одалиски обворожительно женственны, технически точны. В их танце море тонких хореографических нюансов. Даже редко встречающиеся сегодня старинные движения они исполняют легко и непринужденно. Самарское па-де-труа — изумительная хореографическая драгоценность, которая редко так ярко сверкает.
Колоритен деловитый, услужливый, хитрый хлопотун — Главный евнух Павла Чернышова. В его игре все занимательно и логично: манера поведения, особая походка. Он, кажется, пребывает в образе даже за кулисами. Естественность его мастерства покоряет зрителей. Его толстопузый евнух — маленький сценический шедевр.
В «Корсаре» легкий, экспрессивный, увлеченный мужской кордебалет. Видно: ребята здорово соскучились по образным характерным танцам, сложным мужским ансамблям.
Восхищают красота, музыкальность, хореографические полутона «женского розария» в картине «Оживленный сад». Так сдержанно и благородно сегодня этот ансамбль никто не танцует. Грацию и легкость («грас э элевас») на своем ломаном русско-французском от танцовщиц требовал Петипа. Он был бы доволен самарскими «девушками в цвету» — и солистками, и кордебалетом.
Во втором спектакле очень станцовано, стабильно, классически строго главные партии преподнесли зрелые премьеры старшего поколения Наталия Клейменова (Медора), Дмитрий Петров (Конрад), Софья Туманова (Гюльнара). Эти опытные артисты эмоционально более сдержанны. Смел, хитер, ловок изворотливый Бирбанто Николая Выломова. Эдакий видавший виды «морской волк» и искусный интриган в одном лице.
Важным восточным «господином в летах» смотрится Сеид-паша Дмитрия Мамутина. Ничто человеческое ему не чуждо, особенно касательно женщин.
В третьем «молодежном составе» с огромным вдохновением благородного морского разбойника станцевал юный Денис Мазанов. Ему по душе партия Конрада, который так отличается от привычных галантных принцев да романтичных мечтателей. В «Корсаре» можно выплеснуть эмоции, показать, на что ты способен. У этого предводителя разбойников глаз горит, душа поет — что главное в искусстве. Техника — дело наживное, чего не скажешь про вдохновение.
Сдержанно благородна Медора Екатерины Фатеевой — солистки с балеринскими данными. Неожиданно задорно она станцевала маленького корсарчика, отчетливо призывая корсаров: «На абордаж!» Она не всегда в ладах со сложной техникой партии. Зато по-современному дерзко демонстрирует шаг, что вне стилистики этой постановки. Хорошо бы уделить больше внимания танцевальности, особенно — выразительности корпуса, головы, рук. Они красивые и того заслуживают. Партию Медоры можно щедро разукрасить пластическими нюансами, не прибегая к неуместным спортивным приемам.
Темпераментно, импульсивно танцует и играет Бирбанто маленький, ловкий бразильский виртуоз Луис Эдуардо Франке. Его отчаянно смелый разбойник действует, не размышляя, подчиняясь сиюминутному внутреннему порыву. Не задумываясь, и предает, и продает. У таких горячих натур эмоции опережают рассудок.
Премьеры, подобные самарскому «Корсару», наглядно доказывают, что балет — серьезное, глубокое искусство, а не спорт в пачках или в нижнем белье, чем увлекаются многие современные постановщики и театры.
Самарский театр, его обширный классический репертуар — явление уникальное в потоке безликих постановок. Город, кажется, еще не до конца осознал, какие хореографические сокровища ему преподносят Юрий Бурлака, балетная труппа, ее педагоги. На самарской сцене можно увидеть балеты, каких сегодня нет в репертуаре ни одной труппы мира, включая Москву и Петербург. Больше внимания славному «Корсару» могли уделить местное телевидение и пресса.
К премьере, как принято в этом театре, подготовлен стильно оформленный, содержательный буклет, подробно рассказывающий историю «Корсара», представляющий труппу и постановщиков.
Не зря в Самару прибыли корсары. Их тут ждали, обласкали, по достоинству оценили за подвиги и танцы. За красоту и настоящий балетный праздник им, стоя, от души аплодировали зрители, крича «бис» и «браво». Впечатляет!
Фото: Анна Рубакова