Середина прошлого века стала эпохой создания национальных балетов по всему Советскому Союзу: на основе фольклора рождались уникальные спектакли, соединявшие классическую хореографию с культурными традициями народов. Одним из таких спектаклей стала «Журавлиная песнь» в Башкортостане, где старинное предание о священных птицах превратилось в историю любви, свободы и победы добра над злом. О том, как благодаря Файзи Гаскарову, Нине Анисимовой и целой плеяде артистов родился один из главных символов башкирской хореографии, почему его сравнивают с «Лебединым озером» и как постановка продолжает жить на сцене спустя более восьмидесяти лет, — в материале Анны Ельцовой.
«Я никогда не забуду ни одной детали этого спектакля… Что‑то зажглось во мне, что‑то особенное, очень личное. Меня унесло далеко от того жалкого мира, в котором я жил, прямо на небеса… Я до сегодняшнего дня очень живо помню, как я был тогда ослеплен, зачарован и взволнован всем, что увидел», — так вспоминал в конце жизни Рудольф Нуреев о первом увиденном балетном спектакле. Тогда, в 1945 году, мама привела семилетнего сына в Уфимский театр оперы и балета на «Журавлиную песнь» Льва Борисовича Степанова в постановке Нины Александровны Анисимовой. Увиденное настолько захватило детскую душу, что маленький Рудик твердо решил заниматься танцами.
Став профессионалом, Нуреев не расстался с полюбившейся хореографией. Через десять лет, в 1955 году, на Декаде башкирского искусства в Москве он буквально потряс публику Концертного зала имени П.И. Чайковского своим исполнением танца джигита с шестом из второго акта балета. После этого молодого танцовщика из Уфы пригласили на стажировку в Ленинградское хореографическое училище.
…Над лесной поляной звучит печальная мелодия… Это влюбленный юноша Юмагул играет на курае журавлиную песнь. В небе показывается клин журавлей. Завороженные дивной музыкой птицы спускаются на землю и начинают танцевать. Юмагул присоединяется к их танцам. А когда к нему приходит возлюбленная Зайтунгуль, птицы вовлекают влюбленных в свой хоровод. Кажется, что само небо благословляет их любовь.
Так начинается «Журавлиная песнь». Не случайно ее называют башкирским «Лебединым озером» — подобно шедевру Петра Ильича Чайковского, «Журавлиная песнь» заложила основу башкирской хореографии. Спектакль является национальным достоянием и до сих пор остается в репертуаре Башкирского театра оперы и балета.
В основе сюжета балета — старинная башкирская легенда о журавлях, помогающих доблестным воинам победить врагов. Журавль — священная птица для башкиров. В древности они даже называли себя «журавлиным народом». Этой птице поклонялись, ее ни в коем случае нельзя было убивать. Отголоски культа журавля остаются в фольклоре. Считается, что звук национального духового инструмента курая точно воспроизводит крик журавлей. Издревле кураисты исполняли священную «Сынрау торна», или «Журавлиную песнь».
Либретто спектакля, по сути, философская притча о том, что добро и любовь всегда побеждают самое сильное зло. Миру светлых чувств Юмагула и Зайтунгуль противостоят злоба и агрессия богача Арсланбая. Он со своими приспешниками не ведает преград в жестокости: охотится на священных журавлей, безжалостно разлучает влюбленных, чтобы самому жениться на Зайтунгуль, подлостью пытается погубить соперника. В финале смертельно раненого Юмагула, которого коварный богач приказал привязать к дереву в лесу, освобождают прилетевшие журавли. Освободившись от пут, юноша вступает в схватку с Арсланбаем и побеждает его. В поисках возлюбленного в лес прибегает Зайтунгуль — влюбленные вновь вместе. Прощаясь со своими спасителями‑журавлями, Юмагул вновь играет на курае журавлиную песнь.
Спектакль появился на свет благодаря Файзи Гаскарову, выдающемуся танцовщику и хореографу, которого можно назвать отцом башкирской хореографии. По его инициативе в Ленинградском хореографическом училище в 1937 году было открыто национальное башкирское отделение, куда он лично отобрал учеников. Воспитанник Игоря Моисеева и талантливый солист его ансамбля Гаскаров, вернувшись в Уфу в 1939 году, создал в родном городе ансамбль народного танца. В 1940 году намечалась Декада искусства Башкирии в Москве, и Файзи Гаскаров предложил создать к этому смотру балетный спектакль. Предложение было не просто необычайно смелым, а даже дерзким. В тридцатые годы в стране было создано сорок национальных балетных трупп, и все они оттачивали свое мастерство на балетах классического наследия. Предложение соединить классический танец и национальный фольклор в одном спектакле было поистине революционным! Кроме того, в Уфе еще не было профессиональной балетной труппы. В начале 1940‑х годов она только складывалась из выпускников первого набора башкирского отделения Ленинградского хореографического училища. В 1941 году на сцене Аксаковского дома, как по традиции называли здание будущего театра оперы и балета в Уфе, состоялся спектакль «Коппелия» Лео Делиба, ознаменовавший рождение новой балетной труппы.
Но Гаскаров мечтал о национальном балете и, несмотря на военные трудности, работал над воплощением своей мечты. По мотивам древней башкирской легенды «Сынрау торна» («Журавлиная песнь») он написал либретто. Музыку создавали московский композитор Лев Степанов и известный кураист, знаток национального фольклора Загир Исмагилов. Хореография спектакля включала в себя классические и характерные танцы. Для постановки классической части пригласили известную ленинградскую танцовщицу и хореографа Нину Анисимову — автора недавней успешной постановки «Гаянэ» Арама Хачатуряна на сцене Кировского театра.
Анисимова поставила классические дуэты главных героев и журавлиные танцы кордебалета первого и третьего актов. В хореографии спектакля она удачно соединила традиции русского классического балета и современной ей хореодрамы. Развернутые кордебалетные сцены журавлей с их точной геометрией и динамичными перестроениями отсылали к наследию Мариуса Петипа и Льва Иванова. По аналогии с «Лебединым озером» здесь были танцы больших и малых журавлей. Однако Анисимова нашла для них иную пластическую форму. Несмотря на классическую лексику, балетные журавли совсем не напоминали лебедей! Стремительные, виртуозные вариации Юмагула и Зайтунгуль, их сложные акробатические поддержки типичны для советской хореографии середины прошлого века. Яркую картину народных сцен второго акта создал знаток башкирского фольклора Файзи Гаскаров. В динамичных танцах живо раскрывался национальный характер.
На премьере в 1944 году, приуроченной к 25‑летию Башкирской автономии, главные партии исполняли Зайтуна Насретдинова (Зайтунгуль), Халяф Сафиуллин (Юмагул) и Файзи Гаскаров (Арсланбай). Спектакль имел большой успех и с тех пор стал символом башкирского балета. Без него не обходились ни одни гастроли труппы. В 1955 году «Журавлиную песнь» увидели в Москве в рамках Декады башкирской литературы и искусства. Главный балетмейстер Большого театра Леонид Михайлович Лавровский писал в статье «Заслуженный успех», опубликованной в газете «Известия»: «В «Журавлиной песни» со всей силой ощущаются неувядаемая молодость и красота русского классического танца, обогащаемого элементами национальной хореографии».
Лавровский отметил красоту кордебалетных сцен: «Танцы журавлей являются одними из лучших в спектакле. Рисунок танцев запоминается, их композиция проста и одухотворенна. Кордебалет Башкирского театра исполняет их слаженно и технически стройно». Известный критик Николай Эльяш сделал балетоведческий анализ увиденного спектакля: «Хореографическая партитура «Журавлиной песни» вобрала в себя множество различных национальных танцев, обрядов, игр. Но все было пропущено через призму классического искусства, аранжированного согласно законам сцены. И национальный колорит спектакля, его самобытные черты несут не только массовые народные сцены, пляски, по контуру близкие национальным. Национальные черты проявляются и в так называемых чисто классических формах. Основным выразительным средством спектакля является танец, поданный в сложном, симфонически образном претворении. Журавлиная тема, пронизывающая всю партитуру, стала и пластическим лейтмотивом спектакля».
Балет был посвящен первой башкирской балерине Зайтуне Насретдиновой, даже имя главной героини означает «цветок Зайтуны». Насретдинова вышла из стен Ленинградского хореографического училища, окончив его с отличием по классу великолепных педагогов Натальи Камковой и Елены Ширипиной. Ее танец отличался чистотой, строгостью и красотой, присущими ленинградской школе. Говоря о балерине, Юрий Николаевич Григорович восхищался «высокой лирической нотой», которая «придавала ее танцу особое очарование». Образ Зайтунгуль сделал Зайтуну Насретдинову легендой башкирского балета. Рудольф Нуреев до конца жизни считал ее одной из самых лучших балерин, виденных им.
Начиная с 1944 года «Журавлиная песнь» никогда не покидала башкирской сцены. За это время было создано пять редакций: 1944, 1955, 1973, 1997 и 2017 годов. Обновлялась сценография, убирались длинноты, ставились новые народные танцы. Но ядро спектакля — классическая часть, поставленная Ниной Анисимовой, — оставалось неприкосновенным. В главных партиях выступали самые яркие балерины и танцовщики театра: Гузель Сулейманова, Тамара Худайбердина, Майя Тагирова, Галина Сабирова, Наталья Сологуб, Халяф Сафиуллин, Ильдус Хабиров, Фаузи Саттаров, Шамиль Терегулов и многие другие.
Одной из лучших исполнительниц партии Зайтунгуль в истории спектакля стала Леонора Куватова. Эта многогранно одаренная лирико‑драматическая балерина стала настоящим украшением башкирской сцены в 70–80‑е годы. После артистической карьеры началась преподавательская деятельность в театре и в только что созданном Башкирском хореографическом колледже. Уже почти двадцать лет Леонора Сафыевна возглавляет балетную труппу родного театра. Она рассказала о том, какие особенности и трудности заключены в хореографии балета «Журавлиная песнь».
Я станцевала Зайтунгуль в начале своего пребывания в театре. Правда, моим первым спектаклем стал балет на современную тему «Люблю тебя, жизнь» Наримана Сабитова. Затем была «Жизель», а вот потом «Журавлиная песнь». Партию Зайтунгуль готовила со мной Зайтуна Насретдинова. Особое внимание она уделяла рукам — ведь здесь их работа окрашена национальным колоритом. Зайтуна Агзамовна замечательно это показывала. Зайтунгуль — образ башкирской девушки: темпераментной, волевой и застенчивой одновременно. В танце она, смущаясь, заслоняет ладонью лицо, даже в лирических дуэтах с возлюбленным. Моими партнерами в этом спектакле были Юлай Ушанов — Юмагул и Шамиль Терегулов (мой будущий супруг) — Арсланбай. Надо сказать, Шамиль создавал многогранный образ Арсланбая. И это очень правильно, на мой взгляд. Ведь Арсланбай — это совсем не Ротбарт из «Лебединого озера». Многие современные исполнители рисуют своего героя только черной краской. И это обедняет роль. А Терегулов был необычайно обаятельным в этой партии. Его герой был богат и счастлив от того, что мог позволить себе многое. Отец Зайтунгуль был рад сватовству столь завидного жениха. Честно говоря, я полюбила Шамиля благодаря этой роли! «Журавлиная песнь» нас сблизила. Я танцевала ее всю жизнь. Это чудный спектакль. Здесь широкое поле как для мастерства танцовщиков, так и для актерской игры. Постановка появилась на свет благодаря мастерству ленинградского хореографа Нины Анисимовой и башкирского танцовщика Халяфа Сафиуллина. Их объединяла вагановская школа. Стоит отдельно отметить вклад Файзи Гаскарова — он заложил основу народных танцев, на которых строился балет. Спектакль выдержал несколько редакций, но изменения не касались хореографии. Его немного сокращали, убирали некоторые сцены — из трехактного балет стал двухактным. Так удобнее смотреть современному зрителю — время диктует свои условия. Несколько раз обновляли декорации и костюмы. Художник нынешней версии 2017 года — народный художник Республики Башкортостан Рифхат Арсланов. А премьеру балета оформлял в 1944 году его отец, народный художник Башкирской АССР Мухамед Арсланов.
«Журавлиная песнь» — это наше «Лебединое озеро». Журавли здесь — олицетворение души народа. Они охраняют его и в беде, и в радости. Этот спектакль со мною всю жизнь: я танцевала в нем как балерина, готовила исполнительниц как педагог, стараюсь сохранять качество исполнения как худрук труппы.
В сентябре 2026 года балетная труппа Башкирского театра оперы и балета начала свой юбилейный 85‑й сезон. В ее репертуаре — классика, блок балетов Юрия Николаевича Григоровича, которые он лично ставил на башкирской сцене, спектакли современных хореографов. Но в День Республики, 10 октября, по традиции дают «Журавлиную песнь» — как символ национального искусства, как источник вдохновения для нынешних звезд башкирского балета и зрителей, сидящих в зале. Легендарный национальный балет всегда присутствует в афише Нуреевского фестиваля. Например, он открывал юбилейный, 25‑й Международный фестиваль балетного искусства имени Рудольфа Нуреева, на который в Уфу приезжают настоящие звезды. В тот год в роли Зайтунгуль на сцену вышла прима‑балерина Мариинского театра Рената Шакирова. Она специально выучила эту партию для Нуреевского фестиваля. По словам самой балерины, она была счастлива выступить в этом легендарном спектакле, старалась сохранить и передать все национальные акценты хореографии. Достойным партнером петербургской примы стал ведущий танцовщик уфимского театра Рустам Исхаков. Танцовщик редкого ныне героического амплуа, он создает убедительный образ благородного борца за правду и нежного влюбленного. Великолепные данные, уверенная техника, владение жестом помогают артисту в этом. Участие в «Журавлиной песне» — честь и счастье для любого башкирского танцовщика. Балет до сих пор остается настоящей кузницей кадров для уфимского театра.
Фото: пресс‑служба Башкирского театра оперы и балета