Балет Евгения Панфилова выпустил премьеру — спектакль «Жизель. Акт третий» по мотивам одноименного балета Адольфа Адана. Это вторая за весну премьера «Жизели» в Перми и вторая постановка хореографа Виктории Арчая в этом театре. Мы отправились на спектакль, чтобы узнать, как сегодня переосмысляют классику.
Жизель погибла. Мертвая Жизель простила злополучного кавалера и подарила ему жизнь. Альберт соврал. Полуживой Альберт едва не сгинул и получил прощение. Батильда ни о чем не знала. Не подвергавшаяся смертельной опасности Батильда выходит замуж за выжившего Альберта. Ганс пытался спасти Жизель. Ганс погиб.
Примерно в такой кондиции мы нашли бы главных героев «Жизели» в эпилоге, появись он после изобретения режиссуры и психического театра. Романтический балет заканчивается там, где и должен был, согласно своему стилю и эпохе. Но что мешает подумать, что бы произошло с персонажами после распугавшей виллис зари?
Именно этим занялась Виктория Арчая, хореограф, которая обычно работает либо с абстракциями, либо с нарративным, а не сюжетным танцем (исключения есть, но пока они составляют небольшой процент ее каталога), и впервые берущаяся за название из золотого балетного фонда. «Жизель», один из самых распространенных и любимых зрителями балет, относится к числу тех, у которых есть четкий образ, нечасто дополняемый индивидуальной авторской волей. Конечно, были и «Жизель» Матса Эка — неловкая история любви и сумасшествия, и величественная постановка Акрама Хана. Однако браться за это произведение до сих пор означает ставить себя рядом с Коралли — Перро — Петипа, и это немалый риск — им проиграть.
В «Жизели. Акт третий» эта проблема не возникает. Виктория Арчая изначально не выходит на поле сражения с Великим — сочиняет собственную историю, главный ход которой: «А что произошло с героями после занавеса?»
Действие, как и в оригинальной «Жизели», происходит в реальности и где-то в фантазии, в пограничье миров. С первыми тактами адановской музыки (она по большей части сохранена; для плотности действия сделаны деликатные купюры) мы оказываемся в клинике для душевнобольных. Сюда привезли сошедшего с ума то ли от горя, то ли от страха Альберта. Сколько времени прошло с роковой ночи, когда и как заболел юноша, не привиделось ли ему от потрясения кладбище с призраками — мы не узнаем. Но здесь это и неважно. «Акт третий» — спектакль о живых, страдающих людях, которым история маленькой влюбленной крестьянки перепахала весь внутренний мир.
Поэтому важно одно: Альберт в остром состоянии попал к врачам; его истязают видения о мертвой Жизели; он мучает неплохую, в сущности, Батильду, которая старается быть рядом с женихом.
«Жизель. Акт третий» — разом и новая история, и воспоминание о старинном балете. Музыка Адана выполняет здесь непривычную функцию. Накрепко связанная для людей, интересующихся танцем, с конкретными точками сюжета, действиями героев, эмоциями, она переносит нас в видения Альберта. Он будто бы прокручивает все события снова и снова, периодически буквально ломаясь телом. Одно из самых точных мест спектакля — момент, когда бессознательного молодого человека буквально подбрасывает, когда звучит музыка, с которой он в каноне выходит на сцену. Так Виктория Арчая, не переставляя «Жизель», доверяет нашей памяти о ней — и предлагает перенестись в голову Альберта.
Хореография «Акта» под стать идее. Воспаряющие прыжки, резко вскинутые или скрюченные ноги, опасные, на грани возможностей поддержки, почти гимнастические танцы с предметами — один из самых впечатляющих и опасных достался Жизели-воспоминанию, когда исполняющая ее Владислава Заривная корчится, скользит, взлетает всем телом, опираясь на кривой стол с ножками разной высоты. Это буквально движения души — нервные, чертящие кривые линии, экспрессивные.
Особый интерес в этой «Жизели» — способ двигаться, который постановщица выбрала для всех персонажей. В своем дебюте в Балете Евгения Панфилова — «Тысячелетии пути» на музыку Альфреда Шнитке — Арчая больше работала с балетной лексикой. В «Жизели» же она будто клонирует себя как танцовщицу. Викторию-артистку всегда легко узнать по особым отношениям с гравитацией, зависании в прыжках, эффекту почти невесомого, летящего тела. Именно так двигаются панфиловцы, напоминая, что «Акт третий» — это развитие фантастического балета.
Фантастичность, мерцание — то ли правда, то ли видение — пребывания Альберта в психиатрической клинике подчеркивает и сценографическое решение. Художница Анастасия Рязанова придумала большую белоснежную завесу, которую можно истолковать и как бытовую деталь — шторку в больнице, и как метафору — разграничение миров. Поклонники поттерианы могут увидеть отсылку, которая с самого начала обозначает, как работает пространство: полотно похоже на завесу арки смерти в Министерстве магии. Живой Альберт может только поднырнуть под нее, в противовес Жизели и виллисам, которые находятся за гранью существования, лишь приоткрывая свой холодный, с завывающими ветрами и ледянистым светом (художница по свету — Татьяна Мишина) замогильный мир, от которого и впрямь можно сойти с ума.
В некотором смысле ответ на вопрос «почему Альберт сошел с ума?» кроется в устройстве занавесочного пространства. Виллисы, которые в конвенциональных редакциях скорее красивы, в «Акте третьем» страшны. Арчая пошла по пути, проторенному Акрамом Ханом в авторской постановке «Жизели», и показала призраков как опасных даже с виду сущностей. Тут виллисы впервые появляются лежа, со скрещенными ладонями, завернутыми то ли в вуали (вечные невесты), то ли в легчайшие саваны. Когда они просыпаются и начинают вставать из воображаемых могил, опираться на коряжистые, изламывающиеся руки, то больше напоминают пытающиеся двигаться трупы, нежели красивых и загадочных духов. Встретив таких, немудрено лишиться рассудка. А их рваные, будто полуистлевшие платья — цитата-указание на хановскую «Жизель».
Однако при всей мрачноватости «Акт третий» — спектакль о надежде. Пройдя испытание болезнью, виной и страхом, Альберт исцеляется. Любые события можно вспомнить, прожить еще раз и присвоить себе, оставить за занавесом прошлого. Виктория Арчая отпускает Альберта и Батильду на свободу, дает им шанс на любовь и жизнь вместе — точно так, как в некоторых версиях погибшая Жизель благословляет своего возлюбленного вернуться к живой невесте, не сгинуть на кладбище.
Автор: Тата Боева
Фото: Никита Чунтомов