Тринадцатый сезон Приморская сцена Мариинского театра завершила премьерой балета Сергея Прокофьева «Ромео и Джульетта» в постановке своего художественного руководителя и главного балетмейстера Эльдара Алиева. Тринадцать лет — срок небольшой, но благодаря творческой энергии Алиева балетная труппа театра заняла достойное место в хореографическом пространстве страны. Ее спектакли отличает высокая постановочная культура, а артистов — стабильный уровень исполнения.
Театр оперы и балета во Владивостоке открылся в 2013 году. Последовавшее три года спустя решение сделать из него филиал Мариинского театра поначалу казалось мало выполнимым даже его инициаторам. Однако дорогу осилит идущий: Алиев приложил максимум усилий к переносу высоких стандартов Мариинской сцены, на которой прошла его жизнь танцовщика, за девять тысяч километров на восток. Из перспективных выпускников хореографических училищ была собрана и до сих пор пополняется труппа. Для поддержания академических традиций из Мариинского театра приглашены педагоги-репетиторы — зачастую коллеги Алиева по сцене. Худрук продолжил выстраивать репертуар по принципу пирамиды, которая всегда определяла афишу Мариинки: базу составили балеты классического наследия, второй ряд — советская и зарубежная классика ХХ века, третий — современные постановки. За десять лет в репертуар вошли двадцать шесть названий, среди которых балеты Петипа, Фокина, Нижинской, Баланчина, Флиндта, Алонсо, самого Алиева. «Ромео и Джульетта» Прокофьева стал двадцать седьмым. Как известно, 2026 год посвящен 135-летию со дня рождения Прокофьева. Но появление в репертуаре Приморской сцены легендарного балета едва ли можно приурочить к этой дате. По словам Алиева, он думал о «Ромео» давно. Только сомневался, по силам ли будет эта грандиозная задача. Решающим стало предложение художественного руководителя театра Валерия Гергиева поставить шекспировский балет. И все же вопрос о стиле постановки оставался нерешенным в течение двух лет. Ясно было только то, что классическая версия Леонида Лавровского не подходит Приморской сцене, говорил Алиев. Лишь появление «собеседников» (именно так он назвал постановочную команду) помогло преодолеть сомнения. В их число вошли художник-сценограф Семен Пастух, художник по костюмам Лилия Хисматуллина и художник по свету Тарас Михалевский.
«Ромео и Джульетта» — история вне времени, актуальная и в наши дни. Благодаря философским обобщениям балетмейстер создал балет-притчу о хрупкости добра и разрушительной силе зла. В этом ему помогла емкая и лаконичная сценография Семена Пастуха. Новый спектакль существует в двух цветах: черном и белом. Первый символизирует мрак страстей человеческих, второй — свет любви. Верона здесь — город без солнца и голубого неба. Сцену обрамляют белые стены, изъеденные эрозией, за ними — тьма. Иногда эту тьму озаряет мертвенно-бледная луна. Под стать городу и его жители — им не знакомы радость и светлые чувства. С утра на площадь выходят колонны людей в черном, разделенные невидимой чертой ненависти. (В световой партитуре эту черту рисует лазер.) Они напоминают танцоров фламенко: высоко поднятые руки, горделивые перегибы корпуса. Агрессивная и высокомерная толпа — порождение мрачного города, выражение его духа. Лишь по отделке костюмов — бирюзовой у Монтекки и фиолетовой у Капулетти — можно различить кланы.
Довольно быстро разгорается конфликт, и в воздухе начинают мелькать рапиры. Увещевания Герцога бесполезны. Оружие как символ вражды почти постоянно присутствует на сцене — даже знаменитый танец рыцарей, несмотря на историческую абсурдность данного решения, танцуется при шпагах. Их подносят своим кавалерам дамы в кольчугах. Движения знати на балу отшлифованы, линейны и чем-то напоминают военный парад. Хореографическим контрапунктом к ним звучит живой, легкий, как ветерок, танец Джульетты. Прелестная девочка в белом еще не утратила способность радоваться жизни. Случайно увидев ее глаза, меняется и Ромео —веселый проказник, пробравшийся с друзьями ради потехи на «вражескую» территорию. В любви главных героев — попытка вырваться из удушающей атмосферы ненависти, прикоснуться к свету и гармонии. И времени на это им отмерено немного.
История веронских влюбленных раскрывается всего в трех дуэтах. И смысловое напряжение нарастает от одного к другому. В первом, встрече на балу, весь диалог ведут взгляды, Ромео почти не касается Джульетты. Сцена у балкона — квинтэссенция счастья. Радость выражают высокие поддержки, полеты. В момент максимальной концентрации чувств герои Алиева стремятся быть ближе к небу: белой птицей высоко парит Джульетта в руках Ромео, смертельно раненный Меркуцио стремительно карабкается вверх по стене, прочь от этого злого мира. Для наиболее важных моментов балетмейстер находит яркие хореографические метафоры. Полон тревожных предчувствий разлуки последний дуэт в спальне Джульетты. Он выглядит неожиданно модерново: герои танцуют босиком в абстрактных костюмах. И лексика их меняется и звучит современно. Откидывая условности, Алиев стремится к высокой степени обобщений. Такой режиссерский прием производит неожиданно сильное впечатление — этот дуэт воспринимается как этап, с которого начинается трагическая развязка. После бурного объяснения с отцом — хореографически насыщенного дуэта — Джульетта в отчаянии бросается к падре Лоренцо. События развиваются стремительно и приходят ко всем известной развязке.
Общество, живущее по началам зла и насилия, не прощает двум юным душам попытку выйти за пределы этих начал. Оно их уничтожает. Высокий помост, на котором лежат бездыханные тела влюбленных, воспринимается как языческий жертвенник, где только что была принесена жертва злу и безумию человеческому. Лазер над ним вырисовывает сияющую сферу. «Здесь я хочу помолчать, — говорит Эльдар Алиев. — Люди, подумайте! Просто подумайте!» Медленно, в тишине, опускается занавес…
Хореография балета классическая и неоклассическая. В то же время хореограф не боится «парадоксальных», на первый взгляд, иных стилистических вставок. Среди них — третий, прощальный дуэт главных героев и номер «Комедианты» из второго акта, где бродячие артисты, к которым присоединяется Меркуцио, развлекают веронскую толпу хип-хопом под музыку Прокофьева. Вслед за ними, словно из фильма Феллини, по площади проходит небольшой духовой оркестрик: грустные музыканты сосредоточенно играют маршевый мотив. На стилевом контрасте эпизоды укрупняются, звучат по-новому, врезаются в память.
Рассказывая о работе над постановкой, Алиев подчеркнул, что главное для хореографа — суметь заинтересовать своими идеями исполнителей. Только тогда спектакль состоится. Судя по вдохновению, царившему на сцене, труппа замысел поняла и приняла. Для «Ромео и Джульетты» на Приморской сцене было подготовлено четыре состава (три из них участвовали в премьерных показах). Как это часто бывает, талант исполнителей преображал партии и каждый раз спектакль звучал по-новому.
Прима-балерина театра Ирина Сапожникова, Джульетта первого состава, продемонстрировала зрелое актерское мастерство. Она умело расставляла смысловые акценты в этой непростой партии, легко справлялась со сложностями хореографии. В дуэте с молодым премьером труппы Денисом Клепиковым (Ромео) именно она была его ведущей силой. Ее Джульетта, несмотря на юность, сильна духом и решительна. Эти качества особо ярко раскрыла сцена отчаяния и знаменитого бега к патеру Лоренцо. Гибель столь сильной личности звучит по-настоящему трагично. Ромео Клепикова был нежен и почтителен со своей «богиней». Он деликатно уступал ей первенство в чувствах, но не в танце. Многократный лауреат балетных конкурсов, Клепиков — одаренный танцовщик, обладающий хорошей школой и академичной манерой исполнения.
Совершенно иначе выглядел дуэт Лады Сартаковой и Размика Марукяна. Сартакова, недавняя выпускница Академии Вагановой, почти ровесница своей героини. Ее танец отточен, красив и легок. Юная балерина была необычайно органична в этой партии, искренне радуясь жизни и первому чувству. Эта Джульетта полностью доверяла и подчинялась сильному и страстному Ромео Размика Марукяна. (Составляя пары, Алиев и здесь сыграл на контрасте, отчего постановка только выиграла.) В другом составе Размик создал убедительный образ Тибальта — одного из главных вершителей трагедии. Внешне его герой был аристократически сдержан, но огонь ненависти, терзающий его душу, прорывался в энергии стремительных прыжков и безумных вращений. Этой мрачной силе противостоял насмешник Меркуцио — легкий и артистичный Шизуру Като, любимец приморской публики. Совсем по-другому, но столь же ярко выглядело противостояние Тибальта Сергея Уманца и Меркуцио Сергея Аманбаева. На следующий день Аманбаев вместе с примой Лилией Бережновой стали главными героями этой повести — Ромео и Джульеттой, а Денис Клепиков перевоплотился в обаятельного Меркуцио. В труппе сложилась традиция обмена партиями, когда одни и те же солисты примеряют на себя разные роли. И этот обмен, несомненно, способствует актерскому росту.
На фоне блестящих солистов кордебалет отнюдь не выглядел «стаффажными фигурами». Танцуя синхронно и четко, нерушимо соблюдая правильность рисунков, его артисты создали образ Вероны, ее души. Кордебалет здесь был подобен античному хору, вершащему судьбы героев.
Балет «Ромео и Джульетта» стал оригинальным философским высказыванием хореографа Эльдара Алиева на тему великой пьесы Шекспира. Он рассказал ее по-своему, емко и образно. И к этому рассказу хочется возвращаться.
Автор: Анна Ельцова Фото: Илья Коротков