Крупным планом

Элеонора Севенард

«Себя я убеждаю, что могу больше, чем думаю».

Автор Алиса Асланова

18.05.2022

Фотоистория Александр Яковлев

Одна из самых ярких солисток Большого театра России из когорты молодого поколения артистов. Выпускница Академии русского балета им. А.Я. Вагановой Элеонора Севенард начала свой путь в кордебалете, но достаточно быстро в ее репертуаре стали появляться и сольные роли. Сегодня Элеонора ведущая солистка и работает над большими драматическими партиями, в числе которых Раймонда, Эгина, Орландо.

Мы поговорили с Элеонорой о внутренних изменениях, переломном моменте в ее карьере и важности правильного подхода в работе над ролями.

Элеонора, за последние два года у тебя случился творческий скачок: в репертуаре появились большие роли, частые премьеры. Когда ты пришла в Большой театр, ты ставила себе цель выйти в ведущие солистки и, вообще, думала ли, что когда-нибудь сможешь работать, например, над «Раймондой»? Насколько ты была амбициозна в начале своего пути?

Я буквально рвалась к новым ролям, очень хотела танцевать больше, желание было безумное. Когда ты приходишь в театр, тебе кажется, что сейчас ты сможешь горы свернуть, но на самом деле это не так, потому что совсем нет опыта. Но, думаю, такое стремление нормально для любого молодого артиста в начале карьеры, особенно если тебя поддерживают в балетном училище и дают серьезные партии. Я в академии станцевала Пахиту, Машу в «Щелкунчике». Конечно, после выпуска мне хотелось и в театре продолжать идти по сольному пути, но такой сценарий довольно редкий. В театре все обнуляется, начинается абсолютно новая жизнь. Мне сначала давали сольные выходы, а потом случилось затишье. Сейчас я понимаю, что это было даже к лучшему. Я осознала, что нужно прорабатывать и продумывать роли, ценить их. Важно по-настоящему очень много работать с педагогом, репетировать в зале (даже без выхода на сцену), набираться того самого опыта, о котором я говорила вначале. Тем не менее я уверена, что в современном мире уже до 25 лет все решается, если ты в 25 не состоялся, — ты уже не состоишься. Сейчас приходят уже готовые балерины в 18 лет, и у нас же тоже идет это движение в театре. Поэтому если ты не успел занять свою нишу, свой репертуар, то потихонечку тебя отодвинут.

А был какой-то страх, что это затишье навсегда и теперь тебе ничего не дадут сольного?

Да, я с этим страхом столкнулась дважды. Первый раз после того, как станцевала «Щелкунчик». Следующий раз он случился со мной только через сезон. А так я танцевала иногда вариации, много была в кордебалете, где у меня полный набор партий. Вообще, кордебалет стал для меня большой школой, именно там ты по-настоящему учишься внимательности и дисциплине.

Второй раз страх появился уже в пандемию. Заниматься дома — это ужасно, держать форму в таких условиях было крайне сложно. После пандемии у меня изменился подход к работе: самым важным для себя определила грамотно репетировать, пробовать что-то новое и все время показывать. Я почувствовала, как мало времени у артиста в его карьере.

Тебе свойственна неуверенность или ты четко знаешь, куда идешь и чего хочешь?

Иногда возникает неуверенность, а выдержу ли я спектакль. Так было с «Раймондой», этот балет очень затратный физически для балерины, много сложной техники, большое количество адажио, которые идут одно за другим.

Скажи, что-то же стало переломным моментом, почему, на твой взгляд, тебе стали давать большие партии?

Я набрала хорошую форму в сезон после пандемии. Мне наконец-то дали подготовить «Этюды», которые я до этого сама в зале репетировала достаточно долго. Я должна была станцевать один спектакль утром, но так вышло, что я сменила балерину вечером, у которой случилось что-то с коленом. Вдруг я почувствовала себя увереннее, поняла, что у меня есть силы на большее. После этого и в театре поменялось отношение ко мне. Впоследствии я выручала в том сезоне несколько раз. А потом спектакли мне стали вносить в расписание планово. Появились «Бриллианты» и «Орландо». Можно много говорить о внешних обстоятельствах, но самое важное — это изменения внутри меня. Произошел момент моего внутреннего становления, и пришло время, когда я стала готова к такому масштабу.

Можно сказать, что удача улыбнулась тебе?

Да. Каждый случай в прошлом сезоне я воспринимала как шанс, наверное, эти шансы можно в какой-то степени назвать и удачей.

С успехом и известностью неизбежно приходит внимание, причем не всегда позитивное. Как ты реагируешь на критику?

Критика полезна, я всегда слушаю людей, которым доверяю, — педагогов и близких. Но также нужно понимать, что артист не нуждается в осуждении со стороны, чтобы понять, что он сделал что-то не то на сцене. Мы, профессиональные артисты, знаем себя лучше всех. Себя не обманешь, поэтому, когда что-то не получается, артист чувствует первый что не так.

Если мы говорим о критике в интернете, то сегодня каждый может высказать свое мнение в социальных сетях. Есть же люди, которые намеренно пишут что-то плохое. Этого я не понимаю. Считаю, что мнение нужно высказывать с уважением друг к другу, не оскорбляя. Я стараюсь вообще не читать комментарии или гневные посты в свой адрес, потому что создается психологический балласт, который тянет назад. Начинаешь чувствовать себя угнетенным, обиженным, неуверенным. Ты честно каждый день работаешь в зале, выкладываешься на максимум, а потом читаешь негативные, а порой и оскорбительные слова в адрес своего творчества, и крылья обрубаются. Надо научиться ставить границы — я научилась.

Что изменилось после того, как ты стала ведущей солисткой?

Это положение освобождает от определенного репертуара, теперь я меньше танцую вариации, а больше ведущие и вторые роли. Появилось больше времени на проработку партий, что в итоге мне помогает быть более уверенной на сцене, меняется самоощущение.

Когда ты пришла в театр, ты работала со Светланой Адырхаевой, сейчас ты работаешь с Марией Аллаш. Почему ты приняла такое решение? Для артиста ведь педагог один из важнейших людей в театре.

На самом деле, я не планировала менять педагога. Это произошло само собой во время пандемии — педагоги 60+ не могли ходить на работу. Так продолжалось год. Я начала репетировать с Марией Евгеньевной, нами была проделана большая работа. Она очень энергичная, и эту энергию передала и мне. Сейчас я понимаю, что тогда мне нужен был такой толчок. Я сумела наработать выносливость, которой мне не хватало после пандемии.

Когда Светлана Дзантемировна вышла, было уже все понятно. Мы поговорили, разговор вышел тяжелый. Я понимаю, что это моя вина, но мне нужны были изменения. Светлана Дзантемировна — потрясающий педагог, я ее очень люблю и ценю, она приняла меня в театр, и я всю жизнь буду ей благодарна за все, что она в меня вложила.

Если продолжить тему педагогов, у тебя была большая поддержка Николая Цискаридзе в академии. Расскажи немного о том, как он повлиял на тебя?

Да, я очень много танцевала в училище. Меня поддерживали, и Николай Максимович со мной действительно очень много работал. Я ему очень благодарна за то, что он в меня так верил, потому что это окрыляет, когда в тебя верят такие люди. А еще, я многое стала понимать со временем: ты не всегда можешь сразу исправить то или иное замечание, но, пройдя через какой-то опыт, осознание приходит.

Я хотела бы коснуться твоей медийности, ты часто появляешься в глянце, сотрудничаешь с крупными брендами. Тебе это интересно, важно и как-то помогает в театре?

Почему-то люди считают, что это какая-то нагрузка и что это мешает работе, например. Конечно, фотосессии, съемки, реклама — это сложно, но для этого планируется отдельное время, нагрузка грамотно распределяется. А скажем, сходить на какое-то мероприятие, наоборот, возможность отвлечься или оказаться в другой атмосфере, где много интересных людей. Что совершенно не значит, что я ночи провожу на этих мероприятиях. В любом случае, все подстраивается под работу, которая всегда стоит выше по приоритетам. Я считаю, что артист должен быть открыт новому, знаниям, знакомствам, нужно больше видеть, больше знать, больше впитывать.

Мне кажется, что популярность — это все-таки еще и определенный гарант защиты, у тебя больше возможностей себя реализовать, тебя по-другому воспринимают. Или в театре это не работает?

Кстати, я об этом никогда не задумывалась. Мне кажется, главный показатель, как ты танцуешь. И потом, можно не быть медийным, а быть популярным в социальных сетях, на мой взгляд, они сейчас влиятельнее телевидения. Мне нравятся социальные сети возможностью высказаться от первого лица, показать свое творчество, они стали частью профессии артиста.

Сейчас в Большом театре большую ставку делают на новое поколение, Махар Хасанович взращивает молодых артистов. На твой взгляд, в чем проявляется особенность вашего поколения, в чем ваша сила?

Для нас, артистов, ничего не меняется в этом плане от поколения к поколению. Для танцовщика показатель все равно сцена, а судья — зритель.

О силе не могу сказать за всех, но себя я убеждаю, что могу больше, чем думаю. Главное — настрой. Все возможно в этой жизни!

MUAH: Мария Ониськина-Кокорина

Отдельная благодарность Ольге Кураевой за помощь в создании съемки.