Биография через географию… Не только события, но и точки на карте влияют на судьбу человека — формируют характер, проникают в сущность, отражаются на биомеханике движения и восприятии мира. Мы несем в себе энергию каждого места, где побывали и в каждом новом шаге слышится эхо ранее пройденных дорог. Задумывались ли вы когда-нибудь о том, почему одни страны, города, улицы, дома или квартиры находят в сердце трепетный отклик, а другие проносятся перед глазами сменяющимися картинками, словно за окном скоростного поезда? Точно так же проходят сквозь нашу жизнь события и люди — одни навсегда остаются, врезаются в память, звучат вечным лейтмотивом; другие проскальзывают легкой, незаметной тенью, оставляя лишь призрачную дымку, мгновенно уносимую ветром. Биография через географию… Возможно ли рассказать историю гения, изучая не только крутые маршруты жизни, но и запутанную карту дорог, оплетающих земной шар?
Мы рискнули и в честь 100-летнего юбилея Майи Плисецкой составили путеводитель по трем странам, сыгравшим важную роль в жизни и творчестве балерины. Места, по которым мы прогуляемся, — непосредственные участники драматичных перипетий судьбы, счастливые свидетели блистательного расцвета карьеры, непрекращающейся борьбы и заслуженных побед. Наше путешествие начнется в России: Екатерина Борновицкая проведет нас по знаковым московским и петербургским адресам, связанным с именем Майи Михайловны. Затем мы отправимся за океан, в Америку — туда, где прошли первые «настоящие» зарубежные гастроли Плисецкой. А бонусом для читателя-путешественника станет встреча с самым любимым европейским городом Майи Михайловны: специально для нашего спецпроекта парижские страницы биографии великой балерины подготовила исследователь танца и знаток французской столицы Вита Хлопова.
РОССИЯ
Москва
«Наш дом — в Москве» — любила повторять Майя Михайловна, даже после того как они с Родионом Константиновичем перебрались в Мюнхен (в Германии у Щедрина были заключены контракты с авторским обществом GEMA и музыкальным издательством SCHOTT). И когда они проводили время на любимой даче у озера в Трокае, Москва оставалась в их мыслях и сердцах... На протяжении десятилетий именно в Москву возвращалась Майя Михайловна после бесконечных гастролей и долгих путешествий по самым отдаленным уголкам мира, ведь недаром Майю Плисецкую считают эталоном «московского стиля» в балете — с его лихим размахом, широтой жеста и пламенем в глазах. Она знала этот город с рождения, с первых детских шагов, в которых тогда едва ли можно было различить трепетные лебединые па-де-бурре, неистовые прыжки Китри, острые батманы Кармен и величавую поступь Дивы.
Дом на пересечении трех улиц
Рождественский бульвар, 22/23 с.1
Четырехэтажное здание конца XIX века с эркером из дырчатого кирпича, небольшим куполом, венчающим эркер, и шпилем стоит на пересечении трех улиц — Рождественского бульвара, Большой Лубянки и Сретенки, из-за этого иногда может возникать легкая путаница в адресах, ибо каждая из них претендует на право считаться первым домом великой балерины. Здесь, предположительно в 1914 году, обосновалась большая и шумная семья зубного врача Михаила Борисовича Мессерера. Прямо у подъезда была прибита вывеска «Зубной врач М.Б. Мессерер. Солдатам и студентам бесплатно». «Восемь детей, восемь комнат в квартире», — рассказывает в мемуарах о родной квартире Суламифь Мессерер (С. Мессерер, «Фрагменты воспоминаний»). Дети росли, обзаводились семьями, но не покидали родительского гнезда. Во времена, когда вся страна жила «коммунально», подобное самоуплотнение оставалось в порядке вещей. Впрочем, даже многодетный статус не спасал от инородных подселенцев. Майя Михайловна в мемуарах живописно вспоминает пианиста и композитора Александра Цфасмана, занимавшего самую дальнюю по коридору комнату, через который к любвеобильному музыканту то и дело бегали новые пассии.
Именно на Рождественском бульваре прошли первые детские годы Майи Плисецкой.
Дом, в котором закончилось детство
Гагаринский переулок, 7
Того самого дома больше нет — на его месте в 1990-х годах построили новое пятиэтажное здание. В мемуарах Майя Михайловна пишет, что их дом, небольшой двухэтажный особнячок, шел под номером 3/8. Во всех подборках московских адресов Плисецкой дом на Гагаринском значится под цифрой 7, что, по всей видимости, соответствует действительности. Возможно, в 1930-е годы в Гагаринском переулке была другая нумерация, или за пятьдесят лет очертания цифр стерлись в памяти. В сущности, это не так важно. Важнее другое: именно здесь семья бывшего генерального консула СССР на Шпицбергене и одного из руководителей «Арктикугля» получила новую двухкомнатную квартиру. Это произошло в 1935 (по другим данным в 1936) году. А ночью 30 апреля 1937 года за Михаилом Эммануиловичем Плисецким приехала черная машина. Пробивающийся первомайский рассвет, скрип деревянной лестницы под дробью тяжелых шагов, обыск, арест, сонные, немые лица соседей…
«И последнее, что я слышу из уст отца, перед тем как дверь за ним закроется навсегда:
— Слава Богу, наконец-то разберутся…», — вспоминает Майя Плисецкая.
Отца она больше никогда не видела. После восьми месяцев ареста и следствия Михаила Плисецкого расстреляли.
Театральная коммуна
Щепкинский проезд, 8 (сегодня Копьевский переулок, 3/5)
«Ночами, после спектаклей, в этот тесный проезд выносились и вносились громоздкие, пыльные, зловонные декорации с гулким грохотом, помноженным ночной тишиной. Урчали грузовики. Летели, швырялись кресла, столы, деревья, двери, стены, окна, лестницы, вазы, люстры, балконы, сфинксы... Сочно звенел непременный мат», — делится воспоминаниями балерина. И не менее сочно Майя Плисецкая передает атмосферу, царившую вокруг знаменитого театрального дома-общежития, где обитали артисты Большого театра. Здесь балерина прожила без малого двадцать лет — с перерывом на войну и эвакуацию. Щепкинский, 8 стал новым домом 12-летней Майи в 1938 году, когда арестовали и посадили в тюрьму ее маму Рахиль Мессерер с новорожденным сыном Азарием — девочку забрала к себе тетя Суламифь. Мита занимала две комнаты — по среднестатистическим меркам 1930-х годов вовсе не так плохо. Когда Рахили с ребенком разрешат вернуться в Москву из Чимкента в 1941 году, всей семье придется ютиться в двухкомнатном пространстве. Позже Майя Плисецкая, как артистка балета, получит собственную комнатку в шумной, неспящей артистической квартире. А в 1955-м, без пяти минут народная артистка РСФСР, она переедет из коммуналки в отдельную «двушку», где до этого жил знаменитый балетный дирижер Юрий Файер, — на той же лестничной клетке.
Сегодня на месте бывшей театральной коммуны располагается вспомогательный корпус Большого театра.
Салон Лили Брик
Спасопесковский переулок, 3/1
«…мне накрутили в театре локоны (а у меня были тогда роскошные длинные волосы и модно было ходить завитой), и я, вся накрученная и взволнованная, впервые переступила порог ее дома. Так началась наша дружба. Это был 1948 год», — вспоминала Майя Плисецкая («Азбука Легенды», С. Гурарий). Новогодняя ночь. С тех пор и на долгие годы встречи в салоне Брик станут частью обязательной программы. Трехкомнатную квартиру Лиля Юрьевна получила в наследство от Маяковского; дом прятался в тишине переулков Арбата. Это был редкий образец светского салона в реалиях самых грозных десятилетий советской эпохи. Гостям подавали изысканные паштеты, французские сыры и ледяное шампанское из Шампани, но главным угощением, утонченным десертом от Л.Ю.Б., всегда оставалось общение — удивительных людей эпохи друг с другом и, естественно, с гостеприимной хозяйкой. Лиля Юрьевна собирала под своей крышей выдающиеся умы и яркие таланты; здесь рождались дружеские, творческие и семейные союзы. Именно на Старопесковском переулке произошла первая встреча Майи Плисецкой и Родиона Щедрина в октябре 1955 года — вечер был элегантным и камерным, помимо Майи и Родиона (тогда еще совсем юного композитора), среди гостей были актер Жерар Филипп с женой, французский историк и кинокритик Жорж Садуль.
Житие на Кутузовском проспекте
Первое семейное гнездышко Майи Плисецкой и Родиона Щедрина с крошечным балконом, видом на Москву-реку и набережную Тараса Шевченко. Кутузовский проспект, 12 (сегодня дом значится под номером 4). 10-й подъезд с торца здания. Квартирка тоже была крошечной — двадцать восемь с копейками квадратных метров. Здесь Майя Михайловна с Родионом Константиновичем прожили с 1958 по 1963 год. Незадолго до новоселья молодоженов в соседний девятый подъезд переехали Лиля Юрьевна Брик с Василием Абгаровичем Катаняном — в их новой квартире на шестом этаже Плисецкая с Щедриным отметили начало долгой и счастливой семейной жизни. А встречи Нового года у Бриков-Катанянов превратились в добрую традицию на полтора десятилетия. «За окнами Кутузовского — зима. Москва-река замерзла. Снег кругом. От людей и от машин пар валит. Новый год грядет. Справлять будем на Кутузовском. У Бриков», — пишет Майя Плисецкая. Где оно все теперь: те люди, времена, снежные московские зимы…
Та самая квартира на Тверской, 25/9
В квартире № 31 на 6-м этаже балерина и композитор прожили больше полувека — целая эпоха блистательных побед и драматичных событий. Даже когда Плисецкая и Щедрин жили на несколько стран, квартира на Тверской продолжала оставаться их домом. Сегодня это музей. Подробный рассказ о нем — в нашем отдельном материале.
Снегири, или «Подмосковная Швейцария»
В живописном местечке Истринского района расположился знаменитый в артистической среде поселок Снегири. Еще до революции 1917 года его называли «русской Швейцарией», а в 1930-х годах здесь образовалось товарищество «Мастера искусств». С тех пор Снегири, обрамленные березово-сосновыми лесами, стали излюбленным дачным направлением творческой интеллигенции. От московской театральной суеты в Снегирях отдыхали Иван Козловский, Марк Рейзен, Арам Хачатурян, Исаак Дунаевский, позже список выдающихся дачников пополнился именами Владимира Васильева и Екатерины Максимовой. Была здесь дача и у Майи Плисецкой с Родионом Щедриным — в Снегирях они проводили свободные выходные, гуляли, ходили за грибами, дышали прозрачным кристальным воздухом. Здесь Майя Михайловна восстанавливалась после травм и снимала душевное напряжение от нескончаемой борьбы за воплощение смелых творческих замыслов.
И напоследок о главном… Большой театр
Театральная площадь, 1
Можно было дать краткую историческую справку, рассказать о великих днях прошлого и настоящего одного из самых знаменитых театров в мире, преклонить колено перед архитектурным гением Альберто Кавоса или восхититься акустической магией резонансной ели… Как-нибудь в другой раз. А сейчас — лишь магия слов Майи Плисецкой: «Перетанцевала я во всех престижных театрах мира. Но такой удобной, самой удобной во всей Солнечной системе, во всем мироздании сцены, как в Большом, не было нигде!.. Когда перед выходом, стоя в кулисе, я каждый раз с ознобом радости ожидала свою музыку, свое антре, чувство ни с чем не сравнимого счастья разливалось по всему моему телу. Еще три такта. Еще два. Еще один. Вот. Моя музыка. Ступаю на свою сцену...»
Санкт-Петербург
«По рождению и ментальности своей я москвичка. С Петербургом родства у меня мало. Хотя мать отца, его сестры и брат Володя — изначальные ленинградцы. Перед войною я несколько раз гостила у бабушки, у «бабули», как я ее называла. Поедала ее «фирменный» запашистый борщ, румяные картофельные оладьи и черничный кисель. Бабуля заставляла меня много есть. Тужила и охала, что я такая худющая. Вид моих торчащих лопаток вызывал в ней жалость. Она жила в большой коммунальной квартире, где ей принадлежала одна комната. Но дом расположен был замечательно. Подъезд дома выходил на канал Грибоедова, вблизи был Казанский собор, а совсем рядом два берега канала соединял мосток, на котором красовались могучие львы с золотыми крыльями», — пишет Майя Михайловна в своей книге «13 лет спустя».
Граница между московским и петербургским пролегает не только в балете — два города с разными мироощущением и эстетикой; принадлежать им одновременно практически невозможно. Но это вовсе не значит, что тот второй — менее близкий и понятный — нельзя полюбить и понять. И однажды он может стать если и не полностью родным, то уж точно не совсем чужим.
А мосток со львами, о котором говорит Майя Михайловна, — это знаменитый пешеходный Банковский мост, соединяющий два берега канала Грибоедова. В дореволюционные времена напротив мостка находился сначала Ассигнационный банк, а затем Государственный банк Российской империи (сегодня здесь располагается Санкт-Петербургский государственный экономический университет). И величественные златокрылые стражи — скорее не львы, а грифоны — охраняли золотые запасы Российского государства. По легенде, грифоны Банковского моста приносят удачу в делах и финансах, а тот из них, что сидит ближе к Казанскому собору исполняет желания — достаточно потереть рукой его левое бедро. Интересно, верила ли маленькая Майя в приметы?
Мариинский театр. Историческая сцена
По ее собственным словам, на сцене Мариинского театра (в те времена, конечно, еще Кировского) Майя Михайловна была нечастым гостем. Несколько раз она приезжала с «Лебединым озером». Вероятно, впервые это случилось 9 мая 1951 года. Балет был посвящен 175-летию Большого театра — постановка шла в новой режиссерской редакции Константина Сергеева. Принца Зигфрида танцевал Владимир Преображенский. Много позже здесь случилась «Анна Каренина». А 30 ноября 1995 года в Мариинском театре прошел Творческий вечер в честь 70-летия балерины. За несколько минут до выхода на сцену Плисецкую поймали в объективы видеокамер, и журналист спросил, что она чувствует, выходя на эту сцену. Таким был ее ответ: «Мариинский театр — это русский балет. Это история русского балета, все родились отсюда — самые великие танцовщики, хореографы, великая Ваганова. Все отсюда. И, конечно, это не может не вызвать трепета, волшебного чувства, когда выходишь на сцену такого изумительного театра».
Мариинский театр. Новая сцена
В мае 2013 года открылась вторая сцена Мариинского театра (или Мариинский-2), от исторического здания ее отделяет узкая лента Крюкова канала — в его темноводной глади отражаются огни, льющиеся из высоких окон и стеклянных стен. На вечер, посвященный открытию сцены, из Мюнхена прилетели Майя Михайловна и Родион Константинович. Плисецкая щедро делилась впечатлениями от нового зала: «Сцена Мариинки-2 — красавица! Конечно, я уже видела балетных на новой сцене, и мне даже спрашивать их не надо: по ногам видно, что им удобно <…> Предвкушаю, как будет звучать оркестр Гергиева на новой сцене. Зал большой, но с любого места все видно. А какая акустика — на балконе слышен шепот артиста. Дерево, только дерево может дать такую потрясающую акустику. Мы специально обошли весь зал — с любого места слышно, даже сверху все видно — дух захватывает. Зал большой, но громадность удивительным образом сочетается с интимностью» («Вечерняя Москва» от 3 мая 2013 года).
А летом 2013 года в Мариинском-2 прошла премьера оперы Родиона Щедрина «Левша». На генеральном прогоне Майя Михайловна неловко оступилась и сломала ногу, но, не сказав никому ни слова, дабы не тревожить супруга в ответственный для него момент, мужественно досидела до конца прогона, в очередной раз показав, на что способна сила духа, творческого уважения и любви.
Ресторан The Repa
Театральная площадь, 18/10
Уютно расположившийся в тихом местечке с тыльной стороны исторического здания Мариинки, ресторан The Repa открыл двери летом 2016 года. Майя Михайловна, к сожалению, уже никак не могла стать его гостьей. Но тем не менее стену первого зала украшают их с Родионом Константиновичем автографы (датированы 10 июля 2007 года) — да, все стены ресторана буквально испещрены памятными надписями наших знаменитых современников: сюда захаживали Валерий Гергиев, Денис Мацуев, Андрис Лиепа, Михаил Шемякин, Николай Цискаридзе… Дело в том, что ранее на этом месте находился ресторан «За сценой», где после репетиций и спектаклей любили отдохнуть артисты, музыканты, художники… Но время не стоит на месте. Старое заведение сменилось новым: обновились интерьер, меню и концепция. Перемены не коснулись только стен — их берегут как живую историю.
Александринский театр
Труппа Александринки ведет свою летопись от старейшего русского государственного театра, основанного императрицей Елизаветой Петровной в 1756 году. Знакомые нам название и величественное здание (архитектор Карл Росси) с фасадным портиком о шести коринфских колоннах, увенчанным квадригой Аполлона, театр получил в 1832 году. На его сцене состоялись премьеры гоголевского «Ревизора», пушкинского «Бориса Годунова» и с треском провалившаяся премьера чеховской «Чайки».
Именно Александринский театр с 1994 по 1998 год принимал в своих стенах балетный конкурс Майи Михайловны Плисецкой. «Майя» прошла всего три раза — с двухлетними интервалами между конкурсами. За недолгое время существования в жюри конкурса успели побывать поистине священные фигуры балета наших дней — Джон Ноймайер, Матс Эк, Пина Бауш, Пьер Лакотт… Среди победителей отметились Слава Самодуров, Данила Корсунцев и Бенджамин Пеш. Смотр 1998 года, к сожалению, оказался последним — из-за финансовых и организационных затруднений. Майя Михайловна подробно описывает конкурсные перипетии в книге «13 лет спустя…».
США
«Апрель 1959 года. Мне 33 с хвостиком. Первый раз за свою жизнь со своим театром еду в настоящие гастроли. Весь тур должен занять семьдесят три дня. По главным городам Америки», — вспоминает балерина.
За границу Майя Михайловна выезжала и раньше — ее «доамериканская» гастрольная география охватывала Восточную Германию, Чехословакию, Венгрию и даже Индию… Но то были сплошь страны социалистического блока или, как в случае с Индией, дружественные государства. Америка же стала первой капиталистической страной, чьи сцены покорила великая балерина. С тех пор Майя Михайловна посетит США много раз — с гастролями, фестивалями, частными выступлениями, личными визитами, туристическими поездками, по приглашению коллег и друзей. Вспомним несколько любопытных остановок на ее американских маршрутах…
Нью-Йорк, Нью-Йорк…
«Метрополитен-опера»
Плисецкая была в числе артистов, выступавших на обеих сценах «Метрополитен-оперы» — старой и новой. До 1966 года театр базировался в здании на пересечении Бродвея и 39-й улицы. Выступления Большого балета, посетившего США с очередными гастролями весной 1966 года, стали одними из последних спектаклей на старой сцене МЕТа. Вскоре здание снесли, а в новом сезоне театр переехал в недавно отстроенный «Линкольн-центр», где и находится до сих пор. На следующих гастролях 1968 года советских артистов принимала современная сцена и эффектное строение с высокими сводчатыми панорамными окнами. Вестибюль нового МЕТа украшают монументальные панно Марка Шагала. За год до открытия театра Плисецкая позировала Марку Захаровичу — пытливый глаз может попытаться уловить мимолетные черты балерины в фигурах, изображенных на фресках. Вот как балерина описывала свои впечатления от увиденного: «Сходства с танцовщицами на панно у меня немного. Но когда смотришь долго, пристально, внимательно, — уразумеваешь, что что-то мое рука великого художника схватила. Что-то тут есть».
The Landmark (флагманский магазин Tiffany&Co.)
На пересечении 57-й улицы и Пятой авеню возвышается магазин ювелирной компании «Тиффани». Ранним нью-йоркским утром у его витрин под аккорды Moon River Генри Манчини любила завтракать Холли Голайтли — героиня повести Трумена Капоте «Завтрак у Тиффани». Эта картина увековечена в одноименном фильме 1961 года с Одри Хепберн в главной роли. А весной 1966 года у бирюзовых витрин остановились двое — американский сенатор Роберт Кеннеди (брат 35-го президента США Дж.Ф. Кеннеди) и советская балерина Майя Плисецкая. На память о том дне у Майи Михайловны остался небольшой подарок от Роберта — серебряные часики-будильник — тонкий намек на пунктуальность. На встречу с сенатором Майя Михайловна опоздала. С Робертом Кеннеди Майю Плисецкую связывали теплые дружеские отношения, длиною в шесть лет (с гастролей 1962 года, проходивших в разгар Карибского кризиса) — удивителен и тот факт, что у обоих дни рождения выпадали на одну дату — 20 ноября 1925 года. В четвертый приезд Большого балета в Америку балерине и кандидату в президенты увидеться, увы, уже не удалось. 5 июня на Роберта Кеннеди было совершено покушение, через сутки он скончался от смертельных огнестрельных ранений. А маленький серебряный будильник до сих пор стоит на прикроватной тумбочке в музее-квартире Майи Михайловны Плисецкой.
Белый дом
Официальная резиденция президента Соединенных Штатов Америки, начиная с Джона Адамса (второго по счету главы государства), переехавшего в новое здание в 1800 году. Название «Белый дом» появилось благодаря Теодору Рузвельту (не путать с Франклином Делано Рузвельтом) в 1901 году. Сегодня Белый дом, наряду со статуей Свободы, «Святыней демократии» и Американским бизоном, — один из главных символов Соединенных Штатов. Место, где бьется пульс государства и где его глава принимает судьбоносные решения и важных гостей. Осенью 1962 года в стенах Белого дома 35-й президент США Джон Ф. Кеннеди принимал труппу артистов Большого театра. В книге «Я, Майя Плисецкая» остались воспоминания об этой встрече:
«Той ночью после спектакля мне не спалось, и я проглотила среди ночи снотворную таблетину, а теперь, осушив бокал президентского «Дюбонне» натощак, нешуточно захмелела.
— Когда вы танцуете следующий раз? — поинтересовался вежливо Президент.
— Завтра.
— А что?..
— «Баядерку» и «Лебедь». Приходите с Жаклин. Я станцую лучше...
На самом деле назавтра шла «Жизель». Я все перепутала. Во хмелю я жестикулировала с удвоенной горячностью, моя меховая шапочка сбилась набок, волосы пораспушились. Именно здесь, в Белом доме, Жаклин осенила мое будущее прогнозом: «Вы совсем Анна Каренина»...
Ресторан «Русский самовар»
Кто не знает «Русского самовара»? Главная точка притяжения русской творческой эмиграции в Америке. Встречи друзей, литературные чтения, живые концерты и живая история. «Самовар» — это Барышников и Бродский, бывшие его совладельцами. Аксенов, Ростропович, Юрский, Зонтаг, Минелли, Форман, десятки других выдающихся умов и талантов, чьи имена значатся в списках гостей, начиная с 1986 года. Именно в «Русском самоваре» в печально знаменитом сентябре 2001 года проходила презентация книги Майи Михайловны Плисецкой «13 лет спустя…» — буквально через несколько дней после того, как 11 сентября самолеты, захваченные террористами-смертниками, протаранили башни Всемирного торгового центра.
О своем посещении ресторана балерина писала: «Презентация моей книги в Нью-Йорке благополучно состоялась. Хотя запах гари, пыли еще резко ощущался на нью-йоркских улицах — все приглашенные пришли. Коррекция коснулась лишь помещения. Власти запретили проведение многолюдных собраний и мероприятий в многоэтажных зданиях. А в Нью-Йорке сплошь небоскребы. И нашу презентацию перенесли в помещение русского ресторана «Самовар». Один из владельцев коего Михаил Барышников. Значит, к балету касание есть. Гостей было множество. Особо порадовала моя новая встреча с великим Ричардом Аведоном».
Путеводитель по американским отелям прошлого и настоящего
Hollywood Knickerbocker Hotel, Los Angeles 1714 Ivar Avenue
Горячее место на голливудской карте с 1925 года. Первые годы после открытия здесь размещались апартаменты класса люкс, а с 1929-го здание официально приобрело статус отеля. В 1950-е годы в лобби-баре «Никербокер» любили провести вечер Мэрилин Монро и Джо Ди Маджо; во время съемок фильма Love Me Tender в номере 1016 останавливался Элвис Пресли. Среди звездных гостей — имена, ставшие легендами: Говард Хьюз, Кэри Грант, Джуди Гарленд, Фрэнк Синатра, Орсон Уэллс, Эррол Флинн и многие другие. В мае 1959 года в «Никербокер» заселилась балетная труппа Большого театра. В РГАЛИ сохранилось письмо Лили Юрьевны Брик, адресованное Майе Плисецкой в «Никербокер»: «На днях Вася видел Робика, одного, на вашем балконе. Как нам его жалко стало! А ведь у него есть мы. Каково же Вам совсем одной?! Хорошо, интересно, важно поехать на две недели, но на три месяца!.. Это вечность…» (Фонд 3266 опись № 1 ед хр. 250)
В наши дни отеля больше не существует — в перестроенном до неузнаваемости здании — некогда свидетеле золотого века Голливуда, сегодня находится дом престарелых.
Governor Clinton Hotel
31-этажное здание в стиле итальянского неоренессанса постройки 1929 года располагается в самом центре Манхеттена (371, Седьмая авеню). В 1930-е годы здесь некоторое время проживал изобретатель и ученый Никола Тесла, открывший концепцию переменного тока. В 1960-е годы просторные номера, оборудованные кондиционерами и прочими достижениями техники (о чем живописно повествует Азарий Плисецкий в книге «Жизнь в балете»), принимали артистов балета Большого театра. В «Губернаторе Клинтоне» труппа останавливалась дважды — в 1962 и 1966 годах. Именно к этому входу с вращающимися дверями (хотя кто знает, как оно было в далекие 60-е) подъезжала машина Роберта Кеннеди, чтобы забрать балерину на прогулку по городу. В 1967 году гостиницу преобразовали в жилые апартаменты под названием Penn Gardens, поэтому во время следующих гастролей балетных артистов расселили в «Эмпайер» на Линкольн-сквер. А бывший «Губернатор Клинтон» за последующие полвека еще несколько раз менял название и функционал. C 2016 года здесь вновь находится гостиница — Stewart Hotel.
Hotel Empire
Горящие красным неоном буквы, слагающие название HOTEL EMPIRE, смотрят с высоты крыши на город — почти bat-signal из вселенной DC. Современное здание отеля распахнуло двери для посетителей 5 декабря 1923 года (если верить отельному историку Стэнли Тюркелу). До 2007 года оно ни разу не перестраивалось и не реконструировалось. За более чем столетнюю историю отель «Эмпайр» и его вывеска в красном неоне не только стали одним из негласных опознавательных знаков Нью-Йорка, но и прочно обосновались в массовой культуре, регулярно мелькая в популярных американских телешоу — «Сплетница», «Декстер», «Улица Сезам»… В 1968 году в отеле разместилась балетная труппа Большого театра, что неудивительно — от «Эмпайр» до нового здания МЕТа — расстояние в короткую пешую прогулку.
Hotel Witcomb
Фотография Hotel Witcomb стоит на обороте открытки, отправленной Майей Михайловной Василию Васильевичу Катаняну предположительно во время гастролей 1962 года. Вероятно, именно в этом историческом отеле, построенном в 1910-х годах, проживали артисты Большого театра во время гастролей в Сан-Франциско. Witcomb расположен всего в полукилометре от Военно-мемориального оперного театра и в трехстах метрах от мэрии Сан-Франциско. Начиная с 1963 года, сразу после гастролей Большого, гостиница неоднократно меняла имя, владельцев и управляющие компании. В 2007 году трехзвездочный Hotel Witcomb вернулся к историческому названию.
Франция
Парижские страницы
Opéra de Paris (Place de l’Opéra)
Парижская опера в мире балета — это почти Нью-Йорк из песни Фрэнка Синатры. If I can make it there, I can make it anywhere: покоришь его — значит, покорил мир.
Парижская опера в жизни Майи Плисецкой впервые случилась в 1961 году: конечно, на следующий день после своего «Лебединого озера» она проснулась мировой сенсацией. Критики пели оды ее рукам, технике и актерскому перевоплощению, и умоляли зрителей срочно бежать скупать оставшиеся билеты. Всего три показа «Лебединого озера», и около 6000 счастливчиков, сумевших увидеть ее в этой партии. Ведь в светском обществе тех дней не увидеть Плисецкую на сцене считалось mauvais ton. Некоторые очевидцы писали, что к выходу Одиллии на сцену зрители тянулись за программками, чтобы проверить, точно ли это одна и та же балерина исполняет две такие разные партии.
Париж называет ее «Гарбо в балете» и робко позволяет сравнить только с Иветт Шовире или Марго Фонтейн. Но признает одновременно, что такого вихря эмоций ни у той, ни у другой никогда не было.
Следующий приезд в Парижскую оперу случится в 1964 году: Майя Плисецкая опять танцевала «Лебединое озеро» все с тем же партнером Николаем Фадеечевым, но критика писала, что успех был еще более невероятным. Все потому, что парижане уже знали, кого ждут и что они увидят. И разочарованы они не были.
Palais des Sports (34 Bd Victor)
Спортивная арена вместимостью почти 5000 зрителей совсем не предназначена для балета и современного танца. Хотя бы потому, что там нет кулис, а сцену видно как в цирке — отовсюду. Танцевать в таких условиях достаточно непривычно, однако в 1972 году после восьми недель успешных гастролей в Парижской опере Большой театр переезжает во Дворец спорта. Пресса в шоке: на гастроли вывезли 130 артистов и 100 музыкантов, при этом в Москве осталась большая часть труппы, которая спокойно работала, показывая по 18–20 спектаклей в месяц. Плисецкая на этих гастролях — уже бесспорная царица. Пресса пишет о ней как о необсуждаемой константе. А обсуждает, наконец, «выросшего из трюкача в настоящего артиста» Владимира Васильева, или «раненую овечку» Наталью Бессмертнову, или ярчайшую звездочку этих гастролей — Татьяну Голикову, потрясшую всех своей техникой, «как будто бы танцуя на взбитых сливках».
Плисецкая в интервью рассказывала, как ей нравится публика этого места. Ведь если в «Опера́» ходит привилегированная богатая публика, то в Дворец спорта приходит «обычный человек». И его реакция гораздо искреннее, ведь завоевать его гораздо сложнее. Ей нравилось, как он горячо реагирует, говорила, что ей это намного ближе.
Cour Carrée du Louvre (Rue de Rivoli)
В 1977 году в боковом дворе Лувра произошло невероятное событие: фестиваль балета, куда стянулись несколько балетных трупп, в том числе Большой театр. Плисецкая, как королева Большого и этих гастролей, танцевала несколько вещей: «Айседору» и «Болеро» Мориса Бежара (для чего она «использовала» кордебалет Большого, а не труппу Бежара) и, конечно, «Умирающего лебедя». Критика тогда напоминала, что французы видели уникальное событие, ведь Плисецкая — выдающаяся балерина современности — почти весь вечер была без пуант. И если ее «Лебедь» покорял вновь и вновь своими руками, то на ее «Болеро» французский зритель смотрел уже с большим интересом. Критик Оливье Мерлин писал о ней тогда: «Ничего вульгарно «сексапильного» в ней нет: это сфинкс с пронзительным, почти режущим взглядом, словно сошедшим с картин Фелисьена Ропса, которого так высоко ценил Гюисманс. Она не удостаивает мужчин у своих ног ни малейшего взгляда, целиком погруженная в созерцание какой-то неведомой выси, пока, наконец, из ее ледяной груди не вырывается беззвучный крик».
Генеральную репетицию Большого театра омрачил дождь: ведь выступать приходилось на открытой сцене. Уже пошли разговоры о переносе даты, но, к счастью, в день выступления небо было ясным и ни одна капля дождя не упала на сцену.
Espace Cardin (1 Av. Gabriel)
Майя Плисецкая не говорила на иностранных языках, меж тем в воспоминаниях французского кутюрье Пьера Кардена нет ни слова о том, что это обстоятельство мешало им близко общаться. Он писал, что понимал язык ее тела: ее взгляда было достаточно, чтобы понять, как она относится к тому или иному вопросу. Она была достаточно откровенна с ним: как-то он описывал их встречу перед очередным ее отъездом в Москву, где она разрыдалась, сказав, что не хочет никак уезжать, но иначе нельзя. И вот так и живет: между тем, что хочется и чего нельзя.
Карден не только стал ее персональным кутюрье, но и помогал как продюсер. Он устраивал в своем культурном пространстве ее персональные гастроли, помогая не только помещением, но и организационными моментами. Когда она приезжала к нему, а не с Большим театром, она позволяла себе шиковать чуть больше привычного: потому что эти гонорары не должны были полностью оседать где-то в Министерстве культуры. Она селилась в хороших гостиницах и вообще окружала себя красотой. Именно Кардену Плисецкая отдаст тьму своих фотографий со словами «Делай, что хочешь с ними», а он на свои деньги опубликует большой альбом ее уникальных фото со своим личным нежным предисловием. Доверие между ними было на уровне подсознания: он ей всегда помогал в Париже, а она была его невидимым тылом в Москве, куда он стал часто приезжать благодаря ей.
P.S.
Естественно, это далеко не все места на картах Парижа, Нью-Йорка, Петербурга и Москвы, где остались следы балерины… География, охваченная Майей Плисецкой за ее долгую, яркую творческую жизнь, включает бессчетное количество адресов не только в упомянутых городах и странах, но и практически на всем земном шаре. И если хотя бы на мгновение останавливаться в каждой точке, то не хватит и 80 страниц, чтобы облететь вокруг столь насыщенной и растянутой во времени и пространстве биографии.