В Международный день родного языка наш колумнист Тимофей Пименов предлагает посмотреть на русский язык как на профессиональный инструмент — в частности, на тот его слой, который на протяжении десятилетий формирует разговор о балете. Речь идет не о языке в целом, а о специфическом наборе выразительных средств, без которых описание танца в принципе невозможно.
Все примеры взяты из разных выпусков журнала «Балет» с 1982 года по настоящее время.
В день родного языка мне ожидаемо захотелось привлечь внимание к нашему родному языку, и не просто русскому языку в целом, а той его особенности, которая из года в год используется для разговора о балете.
Для многих из вас, дорогие читатели, это не должно стать открытием, но говорить об искусстве, используя пресный язык логики, совершенно невозможно. Дело в том, что сообщение, отправленное в душу, не сводится к иксам и игрекам, не распадается на субъект и предикат и не помещается ни в какую формулу. Человеческий язык подобные особенности Искусства чувствует и в своих структурах воспроизводит, предоставляя Созерцателю специальные инструменты для того, чтобы выразить невыразимое.
Так, в нашем с вами репертуаре появляются знакомые со школьных уроков литературы средства художественной выразительности, столь заботливо припасенные языком как раз для тех случаев, когда обычных слов уже недостаточно.
Потратив не один день, купаясь, как в Черном море без спасательного жилета, в волнующихся текстах критических статей о балетных премьерах, появлявшихся на сценах нашей страны с 1982 года, путем статистического анализа я выявил, что среди всевозможных тропов, коими изобилуют подобные материалы, наиболее употребляемыми являются метафора, сравнение и (с внушительным перевесом) эпитет. О каждом из них мы поговорим по отдельности.
Начнем с самого загадочного и многоликого — метафоры. Существует множество программных определений этого термина: скрытое сравнение, перенос наименования по схожести… Я полностью поддерживаю все эти попытки описания данного мыслительного механизма, однако и сам постараюсь объяснить его на нескольких примерах. Представьте, что ваша или соседская собака при звуке приближающегося доставщика пиццы завыла, и вышло это так мелодично, что вы заявили: «Моя/соседская собака поет!» — вот замечательный пример метафоры. Вы перенесли признак того, кто действительно может петь, на того, чье действие вам напомнило пение — метафора. Или, например, ваша мама, получив от вас приглашение в Большой театр на «Жизель», расцвела в улыбке. Расцветают растения, как нам всем известно, а тут их свойство переносится на счастливую маму — метафора.
Подобный перенос наименования по схожести происходит в нашем ежедневном общении постоянно, только вдумайтесь: дождь идет, курьер летит, интернет тормозит, экран погас… Посмотрим же, как настоящие мастера слова используют метафоры, говоря о танцевальных спектаклях:
Асимметричные танцы шести пар кордебалета переплетаются с адажио и сольными вариациями персонажей, составляя мелководный хореографический поток, логично рассказывающий историю любви Эроса к Психее. [В. Игнатов. Проигранный вызов 1(172) 2012]
Чтобы скрасить композиционные огрехи и оживить блеклое танцевальное действие, постановщик балета воспользовался яркими декорациями. [В. Игнатов. Проигранный вызов 1(172) 2012]
Классический танец у Сергеева играет, переливается тысячью оттенков… [В. Прохорова. Пиршество классического танца СБ 5(54) 1990]
На сцене царствует закон театра представления. [Н. Садовская. Наконец-то Большой улыбнулся 5(85) 1996]
Словно намагниченная, однородная масса из человеческих тел передвигалась в разные точки сцены. [А. Асланова. Каблук раздора 2024]
<…> изысканная красота дуэтов кажется напоенной горьковатым ароматом увядающих роз, у которых уже нет будущего... [Е. Белова. Призрачное счастье печального бала 6(80) 1995]
<…> ироническая издевка прыскает танцевальным смехом в нахальных прыжках; внезапно всколыхнувшаяся страсть поздней женской осени взволнованно бьется в сердце и печально угасает в самом романтическом разочаровании… [О. Федорченко. Волшебное чувство настоящего искусства 1(242) 2024]
Все приведенные выше метафоры имеют нечто общее — они построены по принципу переноса свойства живого существа на неживое: хореографический поток что-то рассказывает; блеклое танцевальное действие, словно потерявшее сознание, оживляют; человеческие тела сначала овеществляют до однородной массы, а после повторно олицетворяют; красоту дуэтов удается напоить ароматом роз, и даже издевку можно заставить смеяться в прыжках благодаря олицетворяющей метафоре.
Тем не менее раз можно что-то неживое олицетворить, то можно и живое обездушить, или овеществить. К овеществляющей метафоре балетные авторы-журналисты прибегают тоже:
Такой емкий образ главного действующего лица как бы цементирует спектакль, делает его драматургически цельным, не дает ему распасться на отдельные танцевальные фрагменты. [Е. Федоренко. И вновь Гамлет СБ 6(7) 1982]
Тела свились в клубок, пружинисто сгибаясь. [А. Соколов-Каминский. Джон Ноймайер и Гамбургский балет СБ 3(4) 1982]
Молнией взметнулась рука Титании. [А. Соколов-Каминский. Джон Ноймайер и Гамбургский балет СБ 3(4) 1982]
Резвые скачки прорезают ее танец, образы копья и стрелы мелькают в остром узоре рук. [В. Красовская. Витязи современного балета СБ 5(24) 1985]
Танец царевны Нестан-Дареджан может солнечно сиять, может сверкать разрядами молний, но и в сияниях, и в сверканиях сохраняет неприступность души. [В. Красовская. Витязи современного балета СБ 5(24) 1985]
Прелестна и Нина Ананиашвили в партии Джульетты, которая запомнилась больше всего летящей в воздухе, прорезающей сцену большими, легкими, красивыми прыжками. [В. Прохорова. Повторить невозможно, но воссоздать…1(62)1992]
Так, артист может «прорезать» сцену, как острый, режущий предмет, или сверкать своим танцем, как молния, или сиять им, как солнце.
Иногда природу употребленной метафоры невозможно свести к олицетворению или овеществлению. Предмету или явлению может приписываться просто нетипичное для него свойство. Такие метафоры называются отвлеченными:
Сценическая плоть балета пронизана исключительной музыкальностью от пластических мелочей до крупных танцевальных сцен. [Н. Садовская. Наконец-то Большой улыбнулся 5(85) 1996]
Зато Г. Мезенцева вдохнула в роль Нестан-Дареджан поэзию собственной незаурядной личности. [В. Красовская. Витязи современного балета СБ 5(24) 1985]
Кажется, артист буквально «купается» в разноликих сценах балета. [Н. Садовская. Наконец-то Большой улыбнулся 5(85) 1996]
В его исполнении ощущались как раз та свобода и легкость мелкой техники, которая и создает неповторимую игровую ткань роли. [В. Прохорова. Повторить невозможно, но воссоздать… 1(62)1992]
<…> танец и пантомима органично слиты и вытекают одно из другого, льются единым потоком. [В. Прохорова. Повторить невозможно, но воссоздать… 1(62)1992]
Стоя на крыльце своего дома и дирижируя танцем кордебалета, она чувствует себя главнокомандующим на поле сражения. [Е. Белова. С любовью не шутят 5(85) 1996]
Итак, метафора, будучи неотъемлемой частью нашего с вами ежедневного общения, становится настоящим писательским оружием в погоне за ускользающим образом танцевального действия.
Следующим незаменимым языковым средством, припрятанным в репертуаре каждого автора, является сравнение, или, если желаете, эксплицитное, явное, открытое сравнение. Такой прием невозможно не заметить. Если в метафоре процесс сравнения лишь подразумевается и не выражается формально, оставляя эту мыслительную операцию как бы за кулисами выраженного образа, то прием открытого сравнения — это употребленный в речи оборот, который вводится особым средством связи — сравнительным союзом. Самые популярные из них: как, словно, будто, как будто, подобно.
«Пиковая» висела над Большим как карточный долг. [Т. Боева. Пиковая дама 2023]
Слуги Тукана-Шеремета — словно руки-щупальца своего страшного хозяина, хватающие, мучающие, убивающие. [В. Горшков. В союзе с фольклором 4(47) 1989]
Они бьются, словно птица в клетке, кружат и клокочут, подобно вспугнутой стае, передавая душевное смятение. [А. Максов. Преклоняя колени перед гениями 3(210) 2018]
Персонажи разных поколений семейства Корлеоне, живые и уже ушедшие в мир иной, в конце балета застывают, как на старинной фотографии… [В. Майниеце. Любовный детектив и поединок страсти 5(218) 2019]
На сцене, словно в сомнамбулическом сне, медленно кружатся в танце пять пар. [Е. Белова. Призрачное счастье печального бала 6(80) 1995]
Планшет сцены застлан зеленым сукном и напоминает огромный бильярдный стол. Он — своеобразное олицетворение арены жизни, где люди, словно бильярдные шары, послушно склоняются над ударами судьбы-кия. [В. Иванов. Еще одна встреча с героями Булгакова 4(47) 1989]
Царица Тинатин грациозна, подобна преследуемой ею лани [В. Красовская. Витязи современного балета 5(24) 1985]
Впрямь, ее Жизель — словно чудесная птица, слетевшая в эту тихую деревушку невесть откуда… [Н. Садовская. Жизнь без конца и без края 5(60) 1991]
Перед нами одновременно бурлят все оттенки радости, когда, как вспышка, мужской кордебалет появляется на сцене… [О. Угарова. И забурлили танцы 2025]
А на заднем плане в руках почти невидимых танцовщиков, затянутых в черное трико, «плывет» по воздуху, словно купаясь в лунном свете, Фея бамбуковых рощ… [Н. Аловерт. Японская легенда 1(121) 2003]
<…> танцовщик долю секунды фиксирует положение в воздухе, а затем, мягко приземлившись, как арабский мяч после сильного удара, продолжает полет вперед. [Н. Данилова-Масленникова. Постигая наследие Бурнонвиля 5(48) 1989]
Подобно Пигмалиону хореограф-худрук живописует чудо рождения танца, чутко исходя из возможностей артистов. [А. Фирер. Премьеры МАМТа: Три минус одна 4(240) 2023]
Первыми вылетели на сцену виртуозные мужчины, быстрые и точные, как стрелы, выпущенные из лука… [Е. Беляева. Под конец сезона 4–5(235) 2022]
Открытое, или явное, сравнение дает возможность добиться более поэтичной интерпретации зачастую довольно прозаичных явлений. И тем не менее данные примеры демонстрируют, что, несмотря на простоту употребления, этот прием требует от автора не меньшей, чем метафора изобретательности.
Рекордсменом среди инструментов, необходимых авторам балетных рецензий для выражения прекрасного, оказался эпитет. И совершенно неудивительно. Невозможно придумать более эффективного способа поместить великое в малое, чем художественное определение:
Должно быть, этот танец видится ему слишком воздушным, слишком штриховым и графичным. [В. Красовская. Витязи современного балета 5(24) 1985]
Его мужественно-летучий танец расширил технический диапазон предшественников, он академичен и проникновенен. [Г. Челомбитько. Уроки старого «Корсара» 4(65) 1992]
Он статуарно-живописен, гармоничен в дуэтах с партнершей… [Г. Челомбитько. Уроки старого «Корсара» 4(65) 1992]
Скольжение длинных арабесков, бисерная бесшумность па де бурре, легкость летящих жете сливаются в единый строй образа… [Н. Садовская. Жизнь без конца и без края 5(60) 1991]
Чистый, крепкий, свободный танец М. Филипповой оттенялся мягким, красивым и выразительным по рисунку танцем О. Цветницкой… [Н. Данилова-Масленникова. Постигая наследие Бурнонвиля 5(48) 1989]
Нервно-изломанный характер его пластики, актерская выразительность движений заставляют зрителя заглянуть в мятущуюся душу героя, ужаснуться его страданиям. [В. Иванов. Еще одна встреча с героями Булгакова 4(47) 1989]
Эти банальные атрибуты, с нафталинным душком эстетики прошлого века. [В. Игнатов. Проигранный вызов 1(172) 2012]
Яркий, броский внешне, динамичный, он рос от спектакля к спектаклю. [В. Прохорова. Повторить невозможно, но воссоздать…1(62) 1992]
Шагастая, напористая походка, угловатая жесткость буянистых движений, череда оплеух и кулачков… [Н. Садовская. Наконец-то Большой улыбнулся 5(85) 1996]
От сумасбродных выкрутасов, несусветно замысловатых поддержек, колкости к постепенной гармонии души и тела, хотя нет-нет в это благозвучие вдруг снова и снова внедряются вздорные пластические акценты. [Н. Садовская. Наконец-то Большой улыбнулся 5(85) 1996]
<…> позволяет танцовщику охватить гамму нюансов от эффектных силовых приемов до мягких, почти нежных, деталей… [Н. Колесова. Время комедии 5(85) 1996]
Но привычно для себя они чуть оклассичили жесткий драйв деконструкции форсайтовской лексики с характерными аномалиями корпуса и взвинченными телесными вывертами конечностей. [А. Фирер. Каторга в артефактах 1(214) 2019]
Эта неоклассическая постановка наполнена узнаваемыми стилистическими приемами балетмейстера: спиралеобразными замедленными турами, кокетливыми выставлениями бедер на шагах, проездными слайдами, изобретательно придуманными комбинациями… [А. Асланова. Каблук раздора 2024]
Решали судьбу красивого, слабовольного Солора… [В. Майниеце. И балет, и слон, и настоящие индусы 3(216) 2019]
Правда, его почти невозможно пересказать словами: он эфемерен, неуловим и неосязаем как сама хореографическая ткань спектакля. [Е. Белова. Призрачное счастье печального бала 6(80) 1995]
Эпитет — уникальное и, безусловно, эффектное средство художественной выразительности. В русском языке определения, выраженные прилагательными или причастиями, согласуются с определяемым словом грамматически, что позволяет им как бы срастись с этим словом в единый, неделимый образ. Такая грамматическая слитность способствует большей легкости восприятия эпитетов при чтении, несмотря на объем художественных оттенков, в них заложенный.
Простому зрителю нечасто удается заглянуть за кулисы музыкального театра, чтобы узнать, каким же образом прыжок становится жете, а жете — порханием духа. Зато сейчас нам всем удалось увидеть, как, используя метафоры, сравнения и эпитеты, авторы балетной критики добиваются практически невозможного. Описывая свой созерцательный опыт, они невольно становятся его частью, создавая тем самым новый предмет для нашего, читательского, созерцания. Так разговор о прекрасном становится искусством.
