22 октября исполняется 215 лет со дня рождения Ференца Листа — а в мае 2026 года минуло 140 лет с момента его смерти. Он остался главным персонажем европейской музыки эпохи романтизма: пианист, один из первых в истории дирижеров, педагог, а также композитор. Лист не писал балетов, но его музыку приветили балетмейстеры следующего столетия. Богдан Королек составил плейлист в двух частях: музыка, попавшая на балетную сцену, и произведения, пока прошедшие мимо внимания хореографов.
Лист был необычайно плодовитым автором даже по меркам романтического века. Самый авторитетный каталог работ — его составил Хамфри Сирл, литера S. при названиях сочинений — содержит чудовищные 768 строк. Чуть меньше половины, 336 опусов, — фантазии, транскрипции, аранжировки, полет на крыльях чужой музыки. Лист в первую очередь был пианистом‑виртуозом, которому на карикатурах добавляли несколько лишних рук: обычный человек не мог извлекать столько нот в секунду. Еще на одной карикатуре ему впрямь дорисовали крылья — два рояля: летучий Лист пронзает копьем генерал‑бас, то есть старые основы аккомпанемента. Бесконечные фортепианные переложения чужой и собственной музыки, а также оригинальные сочинения Лист делал для себя— музыкальные автопортреты, записанные импровизации, схваченные для будущих поколений моменты виртуозного движения. Даже оркестровые пьесы Листа имеют отпечаток пианистического мышления — романтического мышления, когда минутный порыв, чувствование, «я» автора‑исполнителя диктует форму, расшатывает эту форму до основания и заставляет сочинять, сочинять, сочинять.
Нередкая у Листа литературная программа, романтическая избыточность звучания, внешний блеск, за которым приоткрываются темные глубины, — это привлекло хореографов уже в XX веке, но тоже далеко не всех. Тех, кто искал содержание танца в самом танце и его столкновениях с музыкой, Лист мало интересовал: скажем, Джордж Баланчин взял его музыку только дважды на заре карьеры. Лист‑антимодернист сослужил добрую службу любителям многолюдных мелодрам, его музыкальные повести и романы дали почву для танцевальных. Так родились британские «Маргарита и Арман» и «Майерлинг», советский «Гамлет», французский «Фауст».
Музыка Листа, попавшая в балеты, составила первую половину небольшого плейлиста. Опусы из второй половины не просто не добрались до сцены, но даже известны не каждому меломану и листоману.
Соната си минор, 1853
Вторая из двух фортепианных сонат композитора Листа (первой была соната‑фантазия «По прочтении Данте») написана в конце карьеры Листа‑пианиста. Редкий случай, когда литературоцентричный автор не указал точную программу. Исследователи гадают: это история Фауста или автобиография Листа? Хореограф Фредерик Аштон отвечает: история Маргариты Готье, героини «Дамы с камелиями» Дюма‑сына. Балет «Маргарита и Арман» он поставил в 1963 году для собиравшейся покинуть сцену Марго Фонтейн и ее нового партнера Рудольфа Нуреева. Первые сезоны Соната си минор исполнялась в балете в инструментовке того самого Хамфри Сирла, что составил каталог сочинений Листа.
«Прелюды», 1854
«Что есть наша жизнь, как не череда прелюдий к той неведомой песне, первый торжественный звук которой издает смерть?» — так Лист начал программу к симфонической поэме «Прелюды». Этой мысли нет в длинном стихотворении Альфонса де Ламартина, взятого за основу. Спустя 59 лет, в 1913 году, Михаил Фокин в Берлине сочинил балет на эту музыку для Анны Павловой. Фокин был одним из первых балетмейстеров, кто постоянно стал использовать симфоническую музыку, не предназначенную и поэтому как бы непригодную для танца. «Прелюды» — из немногих зарубежных сочинений Фокина, проникших в Петроград, где публика сочла их «кубистическим сочинением». «Это первый опыт балета, где место реального сюжета заняли отвлеченные идеи, символизированные в пластических образах. Балет полон эмоционального содержания, но без всякого отношения к какому‑либо анекдоту», — писал Фокин в своей книге «Против течения. Воспоминания балетмейстера».
«Трансцендентные этюды», 1852
Двенадцать «Этюдов трансцендентного исполнения» Лист посвятил своему учителю Карлу Черни, который сам вошел в историю композитором этюдов и мучителем многих поколений начинающих пианистов. В первом варианте листовский цикл тоже назывался «упражнениями». Сложное слово в окончательном названии означает «запредельное», нечто выходящее за пределы человеческого опыта и возможностей. Трансцендентное заключено в музыкальном содержании, а также в иезуитской технической сложности. В запредельность хореограф Кеннет Макмиллан отправил кронпринца Рудольфа в балете «Майерлинг»: семь па‑де‑де героя сопровождаются именно этюдами Листа в инструментовке Джона Ланчбери.
Фортепианные транскрипции танцев
В 768 строках каталога Сирла нет ни одного балета. Даже популярных в ту пору национальных танцев, приносивших авторам хороший заработок — взять что Брамса, что Дворжака — тоже почти нет, только два написанных в юности танца‑вербункоша. Можно послушать переложения танцев из чужих сочинений: танцы сильфов из «Осуждения Фауста» Гектора Берлиоза или парафраз двух номеров из «Сна в летнюю ночь» Феликса Мендельсона. Один раз в карьере Лист обратился к самому известному в Европе российскому автору, Петру Чайковскому: в том же 1879 году, когда в Москве впервые был поставлен «Евгений Онегин», Лист сделал фортепианную транскрипцию полонеза, открывающего третий акт оперы. Как часто бывает у Листа, оригинал утопает в мелких и крупных украшениях, расширениях, переносах в далекие тональности и волнах рамплиссажа — и перестаёт быть собой, превращаясь в совсем другую музыку. Эти транскрипции играют и записывают нечасто. В именинном плейлисте слушайте опус S.436: Лист соединил священный танец жриц из «Аиды» Джузеппе Верди с финальным дуэтом оперы. Довольно похоже на оригинал.
«Рождественская елка», 1874–1876
Зимняя альтернатива Чайковскому и его «Щелкунчику»: 12 рождественских песен в двух версиях, для фортепиано соло или в четыре руки. Они впервые были исполнены в гостиничном номере Даниэлы фон Бюлов, старшей внучки Листа, и этот семейный домашний дух словно удерживает «Рождественскую елку» от частого попадания на большую филармоническую сцену. В основе музыки — подлинные колядки. Материалом первого номера, «Старой рождественской песни», послужил хор Михаэля Преториуса, композитора и теоретика эпохи барокко. Две последних части называются «Венгерский марш» и «Полонез» — считается, что это двойной портрет автора и его многолетней партнерши, полячки Каролины цу Сайн‑Витгенштейн.
Поздние миниатюры, 1881–1885
Уже в «Рождественской елке» почти не слышно прежнего композитора‑пианиста, который одаривал слушателей несчетными россыпями жемчуга и бисера, опрокидывая светских дам в обморок количеством и блеском производимых звуков. В последние годы жизни Лист написал несколько фортепианных миниатюр, которые можно принять за «новую простоту» второй половины ХХ века. Романтическое мироощущение и авторское «я» как центр мира — остались. Музыкальный язык совершенно изменился. Опоры утрачены, традиционная тональность плывет в мареве. Самая известная из поздних пьес так и называется — «Багатель без тональности», она же больше всего похожа на «обычного» многословного Листа. В других пьесах нот мало, а звучащих пауз много. От пианиста требуется виртуозность иного толка: уравновесить пафос и простоту, слышимое и утаенное. И, надо сказать, большие музыканты не сторонились этих обманчиво простых пьес.
Мы собрали для вас все произведения в одном плейлисте.
Источники изображений:
1. AFLO. (https://preview.aflo.com/WN5P9HqqRwCy/aflo_185873545.jpg)
2. National Museum in Wrocław, Digital Museum. Caricature of composer Franz Liszt with wordplay. (https://muzeumcyfrowe.mnwr.pl/en/exhibit/caricature-of-composer-franz-liszt-with-wordplay)