Виктория Викторовна Омельницкая

Интервью: Янина Гурова

Фото: Алиса Асланова

Преподаватель кафедры методики и педагогики классического и дуэтно-классического танца Виктория Викторовна рассказала о своем взгляде на педагогику, о преемственности в академии и о том, как поддерживать мотивацию у детей.

Педагог — это призвание. Как говорил древнегреческий философ, «ученик — это не сосуд, который надо наполнить, а факел, который надо зажечь». Как зажечь огонь в сердцах маленьких воспитанников?

Все очень просто: берем факел, окунаем в сосуд с горючим, поджигаем… А если без шуток, тот самый внутренний огонь — это любовь к тому, что ты делаешь. Важна прежде всего внутренняя мотивация. Как учат нас мудрые сказки, единственное, что невозможно сделать против воли человека, — заставить полюбить. Не все дети идут в эту профессию добровольно; бывает так, что это скорее желание родителей, и в процессе работы проявляется внутреннее сопротивление ребенка. Без доброй воли здесь «не горят».

Те же, кто приходит по собственному желанию, уже обладают этим огнем, они готовы работать и возьмут от педагога все знания, которые только тот способен дать. Когда случаются такие союзы, растет и ученик, и педагог. Примеры есть, и они являются яркими страницами в истории балета.

Кто были ваши педагоги?

В средних классах — Ольга Дмитриевна Балтачеева. Она была энергичным и требовательным педагогом. Нельзя было прийти на урок неготовым, обязательно нужно было запоминать комбинации, заданные накануне. Это дисциплинировало, заставляло быть на уроке предельно внимательной. Позднее, уже на старших курсах, моим преподавателем была Елена Викторовна Евтеева. Благородная, утонченная, как фарфоровая статуэтка. У Елены Викторовны потрясающе красивые руки, с мягкими port de bras. В своем классе она уделяет много времени и внимания постановке рук и спины. Было большой удачей и счастьем, что она продолжила работать со мной и после школы, уже в Мариинском театре.

Вадим Сергеевич Десницкий — педагог дуэтного танца, проработавший в академии более полувека. Он и сам с трепетом относился к своему делу, и нас учил тому же. Когда его не стало, на отпевании в храме собралось несколько поколений его учеников, которые пришли проводить своего наставника. Маргарита Николаевна Алфимова — педагог по актерскому мастерству. На ее уроках мы исполняли обширнейший репертуар: Бурнонвиль, Петипа, Якобсон, Григорович, Пети. Маргарита Николаевна познакомила нас с разными видами пластической выразительности и дала возможность примерить на себя разные амплуа. Считаю это важным опытом, который задал правильный вектор для создания ролей на театральной сцене в дальнейшем. Наталья Станиславовна Янанис вела исторический танец, Наталья Борисовна Тарасова и Вадим Анатольевич Сиротин — характерный. Я с большой благодарностью вспоминаю уроки моих педагогов.

Академия — это большой коллектив единомышленников, который сообща формирует и воспитывает личность будущего артиста.

Изменилась ли модель авторитета балетного педагога сегодня?

Вспоминая себя в детстве, могу сказать, что харизма, внешний вид, стиль общения действовали на меня и вне балетного класса. Это было, как сегодня говорят, воспитание личным примером. Возможно, сегодня фокус сместился, и дети ждут, когда «их научат», при этом сами они находятся в режиме энергосбережения. Им нужно больше доказательств того, что педагог прав. Мало сказать: «Делай так, потому что я так сказала». И это правильно. Им необходимо понимать, что и как они делают. Но все же важно развить у них навык самостоятельной работы. Для артиста это залог роста в дальнейшем.

Для меня авторитет педагога всегда был непререкаем. В моем детстве нас не развлекали, а учили дисциплине и уважению. Этого же я требую и от своих учеников. Убеждена, что педагог — не аниматор, его задача не развлекать, а помочь ребенку в его стремлении добиться результата.

Вы не только танцовщица и педагог, но и молодой ученый. Как это помогает в работе?

Магистратура и аспирантура учат прежде всего работе с источниками — искать информацию и структурировать ее. Учишься выявлять штампы и шаблоны, анализировать, откуда они появляются. Иногда этот процесс превращается в расследование — начинаешь искать редкие издания книг по нужной теме, ходишь в архивы, библиотеки, знакомиться с новыми людьми, которые уже глубоко изучили интересующий тебя материал. Это обогащает, ведь все, чего может добиться человек, достигается через общение и передачу знания.

Придя в родную школу в качестве педагога, я начала преподавать на подготовительных курсах. Затем ректор Николай Максимович Цискаридзе поручил мне класс мальчиков, которых я учила два года, а сейчас веду два класса девочек — второй и четвертый.

Большинство педагогов, которые учили меня в детстве, и сейчас работают в академии. Я всегда знаю, что могу обратиться к ним за советом и мне никогда не откажут! Это бесценно! Живое общение с мастерами не заменить никакими учебниками.

Я работаю не только с детьми на программе СПО, но и со студентами высшей школы, будущими педагогами и балетмейстерами. Убеждена, что их интерес к обучению поможет им в дальнейшем: артистам — в вызревании целостного замысла роли, балетмейстерам — в формировании своего хореографического языка, а педагогам — в создании полезных и интересных комбинаций в классе. Для меня наука неотделима от практики. Высшее образование помогает войти в режим постоянного поиска, учит пользоваться этим инструментом в работе.

Вы преподаете курс «Наследие и репертуар». Что сегодня входит в программу?

Этот предмет я получила из рук Маргариты Николаевны Алфимовой. Программа курса знакомит студентов с хореографическим текстом, они учатся понимать его ценность, читать замысел автора и видеть, как движение рождает ассоциацию. Например, как Петипа средствами классического танца, а не только пантомимой, решал актерские задачи, создавал изысканную драматургию и образы героев. После этого балет смотришь другим глазами, приходит понимание ценности классического наследия — это не «музейный нафталин», а источник вдохновения.

Как вы относитесь к раннему началу занятий классическим танцем с детьми, особенно к постановке на пуанты?

Убеждена, что пуанты — это обувь для профессионалов. Есть дети, у которых очевиден предел развития, и идти в профессию им не стоит. Но если ребенок любит танцевать, его, конечно, можно и нужно отдать в студию для непрофессионалов. На мой взгляд, в этом случае важно сохранить здоровье ребенка и интерес к танцу.

В академии мы начинаем ставить на пуанты только во второй четверти первого класса, и это серьезный процесс, где выстраивается ось, укрепляется стопа, ставится техника. Здесь нельзя спешить.

Сталкиваетесь ли вы с проблемой, когда дети, приходя из студий, оказываются не готовы к профессиональному обучению?

Да. Коммерческих студий и конкурсов сейчас много. Ребенок мог танцевать на любительском уровне, быть лауреатом, а при переходе на профессиональный понять, что не готов трудиться кропотливо, недостаточно данных и нельзя сразу танцевать балеринские вариации, а нужно, держась за палку, бесконечно дотягивать ноги и следить за спиной и руками. Когда ребенок оказывается в учебном процессе, все «регалии» остаются за дверью балетного класса, на уроке все равны и требования ко всем едины — добиться чистоты и точного выполнения движений.

Раньше не было такого количества конкурсов для малышей. Когда меня приглашают в жюри детских конкурсов, за круглым столом с преподавателями самодеятельных секций мы обсуждаем проблему нехватки детского репертуара. Есть острая потребность в балетмейстерах, которые ставили бы номера для детей.

Как вы поддерживаете мотивацию у детей, когда им долго не доверяют выхода на сцену?

Необходимо дать ребенку другую, понятную ему цель. Объяснить, что пока не сформировались необходимые навыки для работы в спектакле, и нужно качественно проработать их в классе, сосредоточиться на подготовке к экзамену. Важно, чтобы у ребенка была цель, к которой он может стремиться. Задача педагогов — поддерживать любопытство и желание трудиться, даже когда до сцены еще далеко.

Педагог сразу видит потенциал и понимает, что из одного ребенка может получиться солист, а из другого — артист кордебалета?

Помимо подходящих данных должно совпасть множество факторов, чтобы вырастить профессионального артиста. Да, бывает, виден потенциал, но, например, фигура у девочек может сильно измениться при взрослении. Если по разным причинам стать артистом не получается, но интерес к балету не угасает, есть возможность попробовать себя в других образовательных дисциплинах.

Важно, чтобы у ребенка не случилось трагедии, если он не станет артистом балета и не займет положение первого солиста, премьера?

Именно. Многие взрослые с горечью вспоминают, что мечта не сбылась, но они при этом нашли себя в другом деле. Балет — это не только исполнительское искусство. Сегодня академия — это крупный вуз, который выпускает не только артистов балета, но и педагогов, балетмейстеров, искусствоведов, балетоведов, концертмейстеров и менеджеров.

Какую роль в этом процессе играют родители?

При общении с родителями на собраниях я объясняю, что их основная поддержка — это обеспечение базовых потребностей ребенка. Чтобы он был накормлен, здоров, высыпался и находился в психологически спокойной атмосфере дома.

Как вы работаете с детьми, для которых балет — не профессия, а эпизодическое явление. Например, когда даете мастер-классы.

Если это разовый урок, то задача — дать им базовые знания, которые помогут в дальнейшем. Если дети занимаются танцами как хобби и нет цели стать профессионалами, то не нужно во что бы то ни стало добиваться от них пятой позиции, сажать на шпагат и ставить на пальцы. Я думаю, что через азы хореографического мастерства нужно попытаться научить их ощущать красоту движения. Донести мысль, что стремиться к прекрасному — главное в жизни юного создания, а уж если ты познаешь это прекрасное, то попытайся удержаться на этой волне, и тогда мир преобразится для тебя.

Как помимо техники вы развиваете в учениках музыкальность и эмоциональную выразительность?

Это происходит постепенно. Сначала «чистописание» — все элементы экзерсиса проучиваются в балетном классе под музыкальное сопровождение. Музыка дает возможность почувствовать ритм и характер движения — staccato или legato, adagio или allegro. Классический балет неразрывно связан с музыкой, она наша основа выразительности.

Воспитанников академии с первого класса занимают в сценической практике. Они исполняют детские танцы в спектаклях театра, где у них помимо технических задач появляются и актерские.

Итог обучения — умение самостоятельно создавать сценический образ. Поэтому необходимо так овладеть техникой, чтобы она в итоге стала выразительным средством.

Насколько важно владение профессиональной терминологией с раннего возраста?

Это профессиональный язык балетного сообщества. Педагог, задавая комбинацию, называет движения, ученик запоминает их на слух. На уроках французского языка дети изучают, как эти термины пишутся и переводятся. Это основа профессионального общения.

Не чувствуете ли вы, что педагогика становится рутиной?

Нет, это живой процесс. С каждым поколением мы ищем новые подходы. Педагог не должен работать по шаблону. Важно не закостенеть, оставаться гибким и помнить, что мы готовим артистов для современного театра. Необходимо быть чутким к переменам.

Каким должен быть образ педагога?

Нет единой формулы. Дети остро чувствуют фальшь. Важно оставаться собой и быть честным с ними.