В 2026 году прима‑балерина Мариинского театра и народная артистка РФ Виктория Терешкина отмечает 25‑летие службы в родном и единственном в ее сердце театре. Виртуозная техника, чистота танца, драматическое дарование — внутренний пламень души балерины не сразу, но сумел растопить сердце зрителей, которые теперь ее зовут не иначе как «Королева Виктория». Что стоит за этим титулом, рассказывает Ольга Угарова.
Овации не стихали уже несколько минут. Спектакль остановила оглушенная увиденным публика: на сцене после трагической исповеди лежала обессиленная Мехменэ Бану. «Легенда о любви» стала для Терешкиной энергетическим эпицентром — техники, выразительности, страсти танца и драматического присутствия.
Здесь и сейчас, в этой точке мироздания, Виктория являет публике не просто феноменальную балерину — на сцене зрители видят выдающуюся актрису и встречают ее ликованием. Кто бы мог подумать, что однажды эта девочка с математически идеальными и четкими движениями, танцующая без права на ошибку, с железной волей в глазах заставит строгую петербургскую публику оттаять в абсолютном восхищении глубиной ее таланта.
Старт в художественной гимнастике и спортивное детство Терешкиной в родном Красноярске стали и школой, где ковался характер, и ее уязвимым местом: критики то и дело ставили молодой балерине в вину ее сухую техничность и выверенность. Но преданность профессии и Мариинскому театру взяли свое: безупречность формы превратилась не в цель, а в средство трансляции глубоких эмоций, заключенных в образе.
Ей никто не говорил, что надо быть первой. Родители, в прошлом гимнасты, увидев природную координацию и удачные пропорции, отдали ее в спорт, чтобы развивать данные. Но для профессии этого маловато, — спустя время подумал папа, — и предложил дочке поступать в Красноярское хореографическое училище.
Маленькая Вика не хотела уходить из спортивной секции: за спиной уже были успехи, сопровождаемые трофеями от побед. Но все‑таки она поступила, для начала, чтобы показать, что может, а потом ни с чем не сравнимый вкус сцены дал о себе знать. Правда, было тяжело — как и в спорте, тут пригодился характер, который помогал и соблюдать дисциплину, и преодолевать трудности. Ничего не давалось просто так: приходилось постоянно преодолевать себя. Готовясь к Vaganova Prix, она интенсивно репетировала: два раза в день, все лето, пока остальные дети отдыхали. И судьба вознаградила ее: Терешкину заметили и пригласили в Академию Вагановой, которую она окончила под руководством Марины Александровны Васильевой.
Безупречность формы превратилась не в цель, а в средство трансляции глубоких эмоций, заключенных в образе.
Первые годы в Мариинском театре тоже были нелегкими. В биографической справке читаем: в 20 лет дебютировала в «Лебедином озере», в 24 — стала примой. Да, карьера Виктории Терешкиной развивалась стремительно. Но что стоит за этим? После академии, которую она окончила блестяще, вчерашнюю ученицу, как и было принято, взяли в кордебалет. А попробовать свои силы в партии Одетты‑Одиллии предложили спустя год, не отменив, однако, основную нагрузку. Как и не отменяли ее до этого: художественный руководитель балетной труппы Махар Вазиев лично репетировал с ней после спектаклей. Утром — класс, днем — работа кордебалета, вечером — спектакли, в конце дня — дополнительные репетиции.
Награда — восторг прессы, в том числе западной. «Фактически ныне королева Мариинского, она обладает полным балетным арсеналом: силой, напором, линией, музыкальностью, прыжком, легкостью, интеллектом и — столь же важным в балете, как все остальное, — гламуром», — напишет позже The Daily Telegraph.
В училище Терешкиной прочили исключительно горделивые и сильные партии. Одетта, как она сама однажды призналась, стала ее личным Эверестом. И она его не только покорила, но и укротила — он стал ее свободой. Разгадывая тайну образа Белого лебедя, балерина постигала лирических и драматических персонажей одного за другим, вопреки пророчествам педагогов академии. Теперь ее Одетта — это эталон, а дуэт в «Лебедином озере» с Владимиром Шкляровым — золотое сечение петербургского исполнения главного балета в мире. Филигранная техника, чувство сцены, вкус и бесконечный поиск пластической интонации в репетиционном зале — вот из чего вылеплен образ Одетты‑Одиллии, который заставляет замирать сердце зрителя и рукоплескать когда‑то скептически настроенную критику.
Доказывать, что может, что ее амплуа шире, что драматическое чувствование по плечу, — трудно поверить, но в первые сезоны балерине нужно было справиться и с этим. Это было время, когда в театре танцевали суперзвезды — Юлия Махалина, Диана Вишнева, Ульяна Лопаткина, Светлана Захарова, а в репертуаре шли спектакли не только голубой классики, но и постановки Баланчина, Ноймайера, Лакотта, Форсайта. За исполнение в Approximate Sonata последнего Терешкина получит высшую театральную премию Петербурга «Золотой софит» в номинации «Лучшая женская роль в балетном спектакле». Часть критиков определяет восходящую звезду героиней бессюжетных балетов, но в 2010 году Виктория танцует в премьерном блоке возобновленного балета «Спартак» Леонида Якобсона и уже окончательно подтверждает свою артистическую восприимчивость, которая кроется за виртуозной техникой. Сейчас ее Фригия — это вершина античной трагедии. В подобной тональности она решает и роль Девушки в «Ленинградской симфонии», где дебютировала совсем недавно, в 2025 году.
Одетта стала ее личным Эверестом.
Несмотря на звание народной артистки, Виктория продолжает трудиться, как в первые сезоны: со всем усердием и ответственностью — перед сценой, зрителями, собой и партнерами. Точеная форма неизменна, и любимица публики выбирает для своего вечера в честь 25‑летия творческой деятельности картину «Оживленный сад» из балета «Корсар», демонстрируя мастерство экстра‑класса. Голубая классика в этом гала соседствовала с «Шехеразадой» — одним из самых любимых балетов балерины. Ее элегантная пластика в сочетании с тонкой чувственностью выстраивает королевский образ Зобеиды все с тем же совершенным вкусом.
Преданность профессии, чью бездонную глубину Виктория продолжает постигать по сей день, оказалась равноценной преданности театру. Сцена Мариинского стала для нее главной и желанной обителью, несмотря на приглашения от других компаний. В этой системе координат нашлось место и верности педагогу. С первого сезона она исследовала ремесло и открывала себя с Любовью Алимпиевной Кунаковой — вплоть до ухода учителя из жизни. Балерина часто вспоминает, как ее наставница могла защищать свою ученицу, как тигрица — тигренка. Кто знает: может быть, когда‑нибудь и она сама передаст свое искусство юной балерине, которая сможет сохранить его неуловимое и такое неповторимое дыхание.
Иллюстрации: Анастасия Рязанова