Софья Гайдукова из тех, кто не ждет подходящего момента: она привыкла создавать этот момент сама. За плечами хореографа четырнадцать лет в театре «Балет Москва», работа на телевидении, собственные постановки и проекты. Впереди — новая глава: в этом сезоне она стала и.о. заведующей кафедрой хореографии и балетоведения в Московской государственной академии хореографии.
В день своего 40‑летия Софья подводит первые итоги и, кажется, окончательно освобождается от ожиданий, которые с детства сопровождали ее. В интервью мы обсудили профессиональные амбиции и закулисье профессии хореографа, возвращение в стены академии, материнство как новый источник энергии и желание видеть больше женщин во главе больших балетных постановок.
Материал проиллюстрирован эксклюзивными кадрами с бэкстейджа съемок дебютного фильма Софьи — «Семь женских грехов».
Интервью: Алиса Асланова Фото: Дарья Лещенко
Если сам себя не продвинешь — никто не продвинет.
Соня, у тебя сегодня юбилей! Этот сезон ты начала в качестве и.о. заведующей кафедрой хореографии и балетоведения МГАХ, ты известный в России хореограф, молодая мама, селфмейд‑вуман. Оглядываясь назад, ты довольна той точкой, в которой сейчас находишься?
Очень довольна. Я, признаться, не ожидала, что после того тернистого пути, который прошла, окажусь там, где сейчас. Я точно стала «зубастее», отчасти благодаря очередному обучению, в этот раз — в Школе продюсирования и личного бренда Николая Картозии.
В целом я всегда старалась быть активной в том, чтобы искать пути реализации, ведь если сам себя не продвинешь — никто не продвинет.
Два последних года тебя многое связывало с МГАХ: ты осуществила постановки к юбилею своей бабушки Софьи Головкиной (первый ректор МАХУ‑МГАХ с 1960 по 2001 год. — Прим. ред.) и успела поставить «Парад» к последнему выпускному концерту. Но ты рассказывала, что очень долгое время боялась даже заходить в академию, так как твой выпускной год был пыткой. Как ты сегодня ощущаешь себя в этих стенах?
Это правда так. Вся моя жизнь в академии проходила либо под зорким оком, либо под осуждающими взглядами. Я жила в постоянном несоответствии ожиданиям. После выпуска я физически не могла приезжать на станцию «Фрунзенская» и лет десять вообще там не появлялась. В ГИТИС я пошла учиться именно поэтому: для меня было невозможно провести в академии еще четыре года. С 2003‑го я была там один раз — на открытии памятника Софье Головкиной. Через какое‑то время эмоции просто исчезли. А когда Светлана Захарова (нынешний ректор МГАХ. — Прим. ред.) пригласила меня поставить «Царь‑девицу», я весь прошлый год ездила в академию и все ждала трепета внутреннего, хоть какой‑то ностальгии — хорошей или плохой. Но внутри было абсолютно пусто». Будто стерли тряпкой чувства. Я удивилась своей реакции, с другой стороны, это хорошо: значит, я больше эмоционально к той Соне из прошлого не подключена.
Несмотря на то, что ты была непо‑бейби в Московской академии, тебе это как будто не помогло, а скорее даже немного запутало твое становление.
Да, так и есть. Тем не менее я благодарна за пройденный путь. Четырнадцать лет я проработала в театре «Балет Москва» и в классической, и в современной труппах, где я перетанцевала весь кордебалет, корифейские партии. На меня ставили спектакли современные хореографы, были самостоятельные поездки в Европу для изучения современного танца, были замечательные шесть лет работы в Театре оперетты, где я танцевала в мюзиклах, — все это мне потом очень пригодилось как хореографу и дало возможность видеть все под абсолютно разными ракурсами.
В общем‑то я никогда не желала возвращаться в академию. Но когда Светлана Юрьевна предложила мне возглавить кафедру хореографии и балетоведения, я, конечно, понимала, что такой шанс в жизни дается раз и это большая честь для меня, тем более возглавить эту кафедру после Юрия Николаевича Григоровича.
Хореография — отчасти ремесло, в том числе музу нужно уметь приручить.
Ты уже понимаешь, на чем сосредоточишься во главе кафедры?
Важно возобновить деятельность кафедры и сделать все возможное для притока новых студентов. Понятно, что это дело не трех месяцев: предстоит долгая кропотливая работа, и что получится в итоге, покажет только время. Как действующий хореограф, работающий не только в классическом балете, я считаю, что постановщик должен быть универсальным. Нужны разные спектакли, и ставить их надо уметь по‑разному. Хочется пересмотреть программу, переработать ее, обсудить все это со Светланой Юрьевной и уже идти в ногу со временем. Театры нуждаются и в современной хореографии, и в детской хореографии, и в хореодраме, и, естественно, в классической.
Считаешь, можно научить быть хореографом?
Говорят, хореографом надо родиться, но если взять мой опыт — я ведь даже представить себе не могла, когда сама танцевала, что буду ставить. Гений рождается достаточно редко. Я считаю, хореография — отчасти ремесло, в том числе музу нужно уметь приручить. Есть определенные инструменты, как можно работать, ставить, взаимодействовать с артистами.
Как возникло желание ставить, ты помнишь?
Я хотела танцевать. Много. Мне всегда было мало. Я начала ставить только для того, чтобы еще больше танцевать. Ставила на себя, ездила по конкурсам и танцевала. И до сих пор мне хочется танцевать, и я придумываю себе разные проекты, где могу это сделать.
Кажется, твоя карьера во многом сложилась благодаря неуемной энергии: ты не стесняешься предлагать свою кандидатуру, находить сама себе работу, рассказывать о себе и создавать возможности для реализации. Ты по природе человек такой или жизнь заставила?
Конечно, хочется, чтобы само приходило, и многое приходит. Накатанная дорожка уже есть. Сильно поменялось мое мировоззрение, когда случилась та некрасивая история с театром «Балет Москва», когда со мной и Костей (Константин Матулевский, хореограф, муж Софьи. — Прим. ред.) не продлили контракт. Я четырнадцать лет жила внутри этой машины и всегда была за театр, и тут неожиданно я становлюсь фриланс‑артистом, и я никому не нужна. Именно тогда мы поняли, что если сами не будем пробивать дорогу, то о нас просто‑напросто никто не узнает. Я начала развивать социальные сети, где меня заметила продюсер телеканала «Россия — Культура» Любовь Платонова и предложила с ходу стать куратором телепроекта «Большой балет». Так я попала на ТВ, работала на многих проектах, и уже восемь лет являюсь художественным руководителем и режиссером детского танцевального проекта «Большие и маленькие». Вот почему важно продолжать действовать в трудные моменты и не опускать руки.
Когда ты начала ставить, ты чувствовала нехватку навыков, интеллектуальный пробел в области современного танца? Как ты это возмещала?
Все началось с моих проб современного танца, именно как танцовщицы. Я ничего не могла, они пришлись как раз на работу в современной труппе театра «Балет Москва». Но упорство сделало свое дело, к тому же меня очень развила работа с разными хореографами.
Постановки начали случаться в магистратуре ГИТИСа: нужно было ставить номера, и все создавалось наугад. Мне повезло, что я хорошо слышу музыку, к тому же в современном танце можно много импровизировать, а потом нужные связки просто выучить. Я в целом считаю, что импровизация в моем случае — самое честное лексическое выражение.
Что стало толчком в твоей карьере как хореографа?
Мой первый спектакль «Оркестр», поставленный на классическую труппу «Балета Москва», вошел в лонг‑лист премии «Золотая маска». Надо понимать, что спектакли классической труппы никогда не отмечались национальной премией, а тут попали в лонг‑лист. Для меня это событие все решило, я поняла, что двигаюсь в правильном направлении.
Как ты нащупывала свой стиль, сколько у тебя длился этот период определения, в какой пластике ты хочешь говорить как хореограф?
Как я уже сказала, часто использую импровизацию. Плюс у меня математический склад ума, я все вижу как бы в шахматной структуре. Работа строится так: сначала я сокращаю рамки, уменьшаю количество вариантов, а потом внутри этих рамок выстраиваю постановку. Я точно не хореограф одного стиля, я работаю над очень разными проектами, и, естественно, пластика под разные задачи должна быть разной. Я всегда фокусируюсь на артистах, ведь ставлю на них. Сколько мы видели и видим примеров, когда хореограф свою хореографию показывает и исполняет круто, а эта лексика смотрится хорошо только на нем.
Я хотела танцевать. Много. Мне всегда было мало.
Многие постановки вы создаете в дуэте с Константином Матулевским. Когда вы начали ставить вместе?
Первая наша совместная постановка связана с забавной историей. Как практически все начинающие хореографы, мы создавали ее с претензией на глубину, с кучей зашифрованных смыслов, которые, конечно, никто не понимал. Ставили на себя, назвали этот дуэт Wormholes and Jumping Moles. Долго очень ставили, первую часть постановки даже возили на конкурс в Берлин, ничего, конечно, не выиграли. В итоге уже с полноценной работой мы поехали в Питер на гастроли, на спектакль пришли три человека: мама и брат Кости и оператор, которого мы заказали. Вот такой популярный мы ставили спектакль.
Это было сильное испытание для самолюбия молодых хореографов, я думаю…
Да, зато видео сохранилось.
Сняли — значит, было!
Каково это — работать с близким человеком? И как распределяете работу, кто за что отвечает?
Последние четырнадцать лет мы оба каждый раз зарекаемся ставить вместе. Это ужасно. Мы в жизни вообще не ссоримся, только на постановочных, поначалу до драки доходило. Разные мнения, и договориться порой бывает сложно. В какой‑то момент мы выработали алгоритм действий и распределили обязанности. Костя здорово ставит дуэты, и он любит разминать лексический материал. Я отвечаю больше за драматургические вопросы, я люблю разводить массовые сцены. Часто меняемся местами: он ставит пальцевую хореографию, а я — мужскую.
Импровизация в моем случае — самое честное лексическое выражение.
К своему юбилею ты задумала интересный проект — кинотанец «Семь женских грехов». Кажется, этим высказыванием ты подводишь своеобразную черту под большим этапом личной и творческой жизни. Почему ты выбрала именно эту тему?
40 лет — это рубеж не только для балерины, но и для любой женщины. Все меняется, мир очень жесток к женщинам, очень много требований к нам. То ты слишком молодая и неопытная, то вдруг становишься старой и неинтересной. Мне бы хотелось, чтобы женщина была свободной от стереотипов и имела право выбирать свой путь.
Правильно ли я понимаю, что каждая видеоработа — это своего рода исследование женской природы, ее разных граней и проявлений, раскрытых через хореографию и кинематографический язык?
Да. Я впервые снимала кино и шла по наитию. Для начала я определилась с тем, что я хочу в этом фильме видеть. Мне, как танцовщице, было интересно поработать с разными артистами, такая у меня мечта была. Начала думать, кто бы это мог быть и кто согласится на такую авантюру. В итоге отталкивалась я от своих героев и уже на них перекладывала истории.
Важно сказать, что для Кости это тоже будет дебют — режиссерский. Это для нас стало крайне интересным путешествием, и я надеюсь, скоро мы увидим наше новое творение на большом экране в кинотеатре.
Больше всего меня удивило, как люди, к которым мы обращались, — артисты, композиторы, операторы, площадки, — откликались на идею абсолютно безвозмездно, входили в проект и тратили свое время и силы. Это, конечно, вдохновляет и поражает одновременно. Мне до сих пор кажется, что все это случилось во сне.
Хочу больше работать и создавать новые миры.
У тебя как у женщины произошло еще одно важное событие, а может быть, и главное в твоей жизни, — ты стала мамой. Как тебя изменило материнство?
Главное, ради чего нужно жить, — это наши дети. Рождение Валентины сблизило нас еще больше с Костей, он прекрасный отец! Парадокс в том, что материнство должно было остановить этот «поезд Соня», который постоянно куда‑то летит, но стало только хуже. Если раньше я все делала эгоистично ради себя, то теперь я делаю еще больше ради Вали. Берегитесь!
Как ты успеваешь жить в таком ритме?
Тайм‑менеджмент: продумываю заранее и по старинке все записываю на бумажке. В целом обожаю этот процесс планирования.
Такое впечатление, что ты не знакома с выгоранием.
Бывает, конечно, выгорание. Но знаешь, мой график сегодня не сравнится по сложности и наполовину с тем, когда я танцевала. Иногда у меня в день бывало пять спектаклей, когда я бегала между театром «Балет Москва» и Театром оперетты, а на выходных еще успевала слетать в Пермь на конкурс. Иногда выходило более 200 спектаклей в год. Закалка у меня серьезная.
Какие цели ты ставишь перед собой на будущее?
Хочу жить в деревне и не работать. Но я же понимаю, что это утопичное желание. Это можно устроить, но ведь меня хватит на неделю, а потом я взвою по работе.
Если отвечать серьезно, то, конечно, хочется больше ставить, хочется, чтобы женщин чаще пускали ставить в академические театры. И не только одноактники, но и масштабные полотна. Хочу больше работать и создавать новые миры.
С днем рождения, Соня. И пусть все сбудется!
