В Москву впервые после смены руководства приехала танцевальная труппа Красноярского музыкального театра. Спектакль «Монумент» хореографа Артема Игнатьева — вторая постановка обновленного коллектива. Она посвящена феномену памяти. Тата Боева отправилась познакомиться с красноярским контемпорари и рассказывает, что сейчас происходит в танцевальной жизни города.
Несмотря на то, что почти в каждом крупном регионе России рано или поздно образуется своя школа современного танца, сибирская достаточно долго была в тени. Старшее поколение теоретиков застало пионеров направления, чьи компании, увы, не прожили долго. В 2010-х до Москвы и Петербурга стали доходить вести из Новосибирска. Однако активно работавшие там Анна Хирина и Любава Белько и их «Глиптика» и Андрей Короленко из «Синестетики» в последние год-два перебрались кто в Петербург, кто в Москву и обживаются на новых местах. Красноярск же до недавнего времени существовал в первую очередь на карте современного драматического театра (например, здесь проходил фестиваль-школа «Территория»), современного искусства (из крупных институций — музейный центр «Площадь мира») и пуантового танца (годы работы хореографа Сергея Боброва в Театре оперы и балета), но едва проявлялся в зоне контемпорари. Тем неожиданнее, что местный Музыкальный театр в 2023 году пригласил на позицию главного балетмейстера Артема Игнатьева. Его как танцовщика и педагога хорошо знают те, кто следил за тупысевской эрой «Балета Москва» (театральный менеджер Елена Тупысева возглавляла «Балет Москва» с 2012 по 2022 год. — Прим. ред.). Помимо репетиторской работы Артем — автор пластических спектаклей, работающий с техниками современного танца. Не стоит ждать от него пуантового «Лебединого» или реконструированной «Катарины, дочери разбойника». Зато организовать за Уралом труппу современного танца на базе ГБУК — легко.
Перед спектаклем мы с директором Ольгой Романовой обсуждаем, как обновился коллектив (частично набрали новых людей) и как на современный танец посреди полного мюзиклами репертуара реагируют местные зрители. Оказывается, хорошо, старательно раскупая билеты, — хотя реформа танцтруппы началась в 2023-м. Сказываются годы театральных проб «Территории» и местная арт-сцена. Да и Красноярская опера, «коллега» по направлению, при прежнем руководстве (худрук Сергей Бобров ушел по собственному желанию в сентябре 2022 года) старалась экспериментировать и выводила на сцену то балетные реконструкции, то новую музыку, то редкие оперы.
Итак, «Монумент» в Москве. Черная коробочка основной сцены «Электротеатра Станиславский» заслонена песочного тона тканью, похожей разом и на стены с подтеками, и на странноватую камуфляжную сетку. По периметру стоят небольшие витрины с экспонатами. То, что это выставка, вероятно, постоянная экспозиция, считывается почти мгновенно. А вот набор предметов сперва кажется случайным — какие-то бумаги, нечто, напоминающее каменный ломик. Единственное, что хорошо видно и безошибочно атрибутируется, — голова воина в шлеме времен Великой Отечественной. Художница Саша Алексеева не цитирует конкретный памятник — в послевоенном СССР и так сложился канон изображения фронтовиков: крепких, с открытыми бесстрашными славянскими лицами, прямым взглядом вдаль, — но обобщает черты так, чтобы разночтений не возникало. Мы в музее ВОВ? Посмотрим.
В зал входит человек в резиновой маске старика. Тело его уже едва движется, ноги заплетаются, но силы обойти экспозицию еще есть. Программка утверждает, что это Смотритель. Из зала это неочевидно. Скорее уж — посетитель, который пришел в грустное, безлюдное пространство, чтобы вспомнить что-то свое.
Малосильный Смотритель присаживается перед витринами — и вдруг срывает маску, оказываясь молодым солдатом. Все, что будет происходить дальше, не маркируется четко: то ли сон, то ли явь. Главное — все движения так или иначе оказываются связаны с мышечной памятью. То чуть подсмазанные, будто видение затухло и больше не дает четкой картинки. То избыточно пасторальные — раньше трава была зеленее. То резкие, конвульсивные — будто от воспроизведения прошлого, пусть и в голове, человека коротит, бьет крупной дрожью.
У «Монумента» формально нет сюжета, но есть течение действия. Вот мы оказываемся в музее и разглядываем его. Вот видим Смотрителя и Смотрительницу. Вот оба попадают на 70–80 лет назад. Вот мелькают отрывки их историй: от возвращения к мирной жизни до довоенного спокойствия и игривости (красивое, хотя технически несовершенное решение Артема Игнатьева — поставить на пальцы артисток разной, не всегда классической школы и дать им довольно длинные проходки без опоры), с картинами будто бы из пространства вне времени и места.
Главное танцевальное достоинство «Монумента» — насколько в нем видна работа Игнатьева-педагога. Он придумал небанальные, широкие, будто резкие взмахи крыла, движения, много поддержек, чья акробатичность — так и хочется сказать «в кои-то веки» — демонстрирует форму труппы, а не возникает как трюк. Но уверенные, легкие, с широкой амплитудой, будто бы охватывающие всю небольшую сцену жесты не смотрелись бы, не будь артисты Красноярского музыкального театра довольно натренированными. Труппа, которая пока еще сживается с новым худруком и его методами работы, к тому же разношерстная — кто балетные, кто народники, — даже при первом знакомстве производит впечатление благодаря ладной технике. Сцены, более близкие к современному танцу, получаются интереснее — хотя у части исполнителей сильна классическая выучка, делающая тело более рафинированным, не таким экспрессивным. В конкретном случае это можно списать на небольшое время вместе с новым лидером. Игнатьев явно делает все возможное с педагогической точки зрения, чтобы труппа смогла осваивать все более сложный материал.
А что же с темой спектакля, войной, от которой остались лишь экспонаты в музее? «Монумент» деликатно, но однозначно формулирует: материальная культура и консервация превращают любую живую вещь в «давным-давно...». Художница Саша Алексеева уравнивает каменный топор древних людей, манускрипт, радиопередатчик и окислившуюся голову воина, потому что для современных людей часто что 80, что 8000 лет — глубокая древность. Гораздо больше цепляют личные истории — в том числе рассказанные телом.
Тело, в отличие от меняющегося дискурса, не врет. Тело помнит все, что ему пришлось пережить. И с его помощью можно прокачать, вернуть память — как укрепляется мышечный корсет.
Фото: Руст2D