Сегодня, 10 мая, исполняется 65 лет Александру Николаевичу Ветрову — одному из ярчайших исполнителей золотого репертуара Большого театра. Вот уже пятнадцать сезонов он передает секреты мастерства новым поколениям артистов. Мы встретились с выдающимся танцовщиком, педагогом, народным артистом России в перерывах между репетициями в его родном театре накануне юбилея и поговорили о репетиторстве, национальных культурных различиях, работе над драматургией в балете, эмоциональной связи с артистами, а также об отдыхе, увлечениях и парусном спорте. А еще нам удалось попасть в балетный зал и запечатлеть моменты его индивидуальной репетиции с премьером Игорем Цвирко.
Интервью: Екатерина Борновицкая
Фото: Алиса Асланова
Александр Николаевич, у Вас в этом году двойной юбилей — личный и профессиональный: 65 лет, из которых 15 —работа в качестве педагога-репетитора в Большом театре. Вы подводите итоги, выстраиваете новые точки отсчета?
Да, точно. Я над цифрами даже не задумывался. И вообще, для меня юбилей — это скорее круглая дата с нулем. А сейчас это промежуточный финиш. Конечно, определенный итог 15 лет работы подвести можно. Все-таки выросла плеяда талантливых артистов, к которым и я приложил руку и которые продолжают расти, находясь в апогее своего таланта. Но не собираюсь останавливаться на достигнутом — будут приходить молодые артисты, и в труппе есть люди, страждущие работать. И пусть всем невозможно помочь, но я стараюсь как могу.
Вы представитель балетной династии. В чем, на Ваш взгляд, шипы и розы такого положения? С чем лично Вы столкнулись на этапе артистического становления в театре?
Про шипы могу сказать точно. Если родители балетные и тем более работают в театре, то всегда будут говорить за спиной, что ты прошел по блату. Это неминуемый аспект. А розы? Не знаю, они это или нет, но, чтобы слухов не было, приходится работать, как говорится, до кровавого пота, чтобы по результатам тебе никто не мог впоследствии такого сказать.
У Вас получилось.
Я старался. Это не мне судить.
Вы работали с выдающимися педагогами — Петром Антоновичем Пестовым в хореографическом училище и Вашим отцом Николаем Романовичем Симачевым в театре. Репетировали с Галиной Сергеевной Улановой и другими великими мастерами. Можете ли Вы назвать себя хранителем их традиций, их профессионального метода?
Школьные годы можно опустить, хотя в это время многое формируется. Петру Антоновичу я в первую очередь обязан характером — он учил не сдаваться. А в театре, естественно, пройдя год кордебалета, я начал работать с Николаем Романовичем, и это была огромная школа. Школа Григоровича. Мой отец в свое время был ассистентом Юрия Николаевича, и он досконально знал его стиль и почерк. Практически все роли из тех балетов я готовил с Николаем Романовичем. С рядом партий чисто классического репертуара помогала Галина Сергеевна, ее советы были очень ценны. С Николаем Борисовичем Фадеечевым я готовил «Баядерку» и «Сильфиду». Он был чистым классиком и великолепным педагогом, умеющим найти индивидуальный подход и зрящим в корень. Когда Николай Романович заболел, я дорабатывал роли с Борисом Борисовичем Акимовым — тоже очень опытным и знающим человеком. И мне, конечно, повезло, что в спектакле «Фантазия на тему Казановы» Михаил Леонидович Лавровский занял меня в главной роли и работал со мной как постановщик и педагог.
Безусловно, я передаю этот опыт своим ученикам. Мы живем в очень развитом веке, когда все можно посмотреть в записи, но на экране это совсем другое. Я старался не пропускать ни одного спектакля, когда работал в театре — просто ходил смотреть, как танцуют великие. Поэтому у меня перед глазами стоят их танцы, манера. Это такая плеяда, понимаете? Васильев, Владимиров, Лавровский, Годунов, Гордеев, Акимов, Богатырев. Они все владели нашим искусством на высшем уровне.
Как Вы пришли к деятельности педагога-репетитора?
Неминуемо, я бы сказал. Часть своей творческой жизни я провел в Америке, и там мне в одной труппе пришлось быть «Джонни на все руки»: и артистическим директором, и педагогом; приходилось самому делать декорации, костюмы. Это была амбициозная, но с очень маленьким бюджетом компания.
Что Вам дали годы, проведенные в США, как они повлияли на Вас? Что Вы привнесли в американский балет как представитель русской традиции и школы? Что почерпнули оттуда?
Что я мог привнести, кроме спектаклей, которые идут у нас? Я ставил их там, отталкиваясь от ценностей, на которых вырос и которым меня учили. А что я взял оттуда? Наверное, опыт — тяжелый, не всегда приятный и тем не менее ценный. В Америке существует большое смешение стилей, идут различные программы: классические, модерновые, смешанные. Есть Пол Тейлор, у которого танцуют босиком. Вэл Канипароли — интереснейший балетмейстер. Его хореографию надо уметь схватить, чтобы понять и найти ключ, как это танцуется. Опять же опыт общения с людьми. Быть директором оказалось не так-то просто. Будучи в России, работая в Большом театре, мне удалось, фигурально выражаясь, пройти огонь, воду и медные трубы. Но испытание властью — одно из самых тяжелых.
У Вас была когда-нибудь мысль преподавать детям?
Я преподавал детям — при компании была школа, которая зачастую покрывала финансовые расходы труппы. В Америке все школы коммерческие, и там совершенно другой подход — ты учишь тех, кто платит, а не тех, кого хочешь учить. Бывали случаи, когда ребенок талантлив, но у родителей нет денег, и ты доказываешь совету директоров, что такой талант нельзя зарывать. Это сложно вписывается в модель американского менталитета. Хорошо, если у талантливых детей обеспеченные родители. Но хуже всего, когда дети бездарны, а родители требуют за заплаченные деньги ролей, партий и так далее. Это самый тяжелый аспект, и мне детей там учить очень не нравилось. И все же — рано или поздно — таланты всплывают. Так что культуры разные, но результаты все равно есть.
Поэтому здесь Вы решили сосредоточиться на взрослых артистах?
Я, в общем-то, и не учу, только класс даю и репетирую роли, которые сам танцевал, и готовлю новые партии. Но здесь работа окрыляет, потому что если ты видишь результаты, это безмерное счастье, а если это отражается только на твоем гонораре, то не приносит морального удовлетворения. Я немножко по-советски устроен.
Практически все артисты про Ваш класс говорят, что он современный и оригинальный.
У нынешнего поколения масса особенностей. Во-первых, у них огромное количество спектаклей. Они не вылезают со сцены, а в перерывах готовят новые партии, зачастую за кратчайший период. При такой физической нагрузке экспериментировать в классе надо очень осторожно. Травматизм у нас велик.
Я всегда давал класс, отталкиваясь от соображений, что это прежде всего надо артистам, и важно видеть их состояние. Я должен не себя показывать как педагога — какие оригинальные комбинации могу придумать, — а сделать так, чтобы артист, во-первых, правильно приготовил организм и мышечный аппарат к работе на целый день, чтобы он разогрелся, а не забил мышцы. Это важно. Во-вторых, есть моральный аспект. Класс — рутина, тяжело каждый день заниматься одним и тем же. Я знаю по себе. Особенно если класс однообразный. Заумный класс тоже может раздражать артистов, но, с другой стороны, ограничиваться примитивными комбинациями «по-советски» крестом тоже не хочется. Я иду немножко дальше, чтобы приходилось комбинации смотреть и запоминать. Разогреть нужно именно мозг — невыспавшийся, усталый после вечернего спектакля, который приходит на класс к 11 утра и все равно спит. Мне нужна любая реакция — вплоть до раздражения, но важно, чтобы мозг проснулся и заработал. Заработает мозг — заработают мышцы. Кровь погонится по правильным каналам. А оригинальности у меня в классе, на самом деле, никакой нет. Если артистам нравится, то я рад.
Все-таки главное в балете — это голова?
Мне кажется, да. Думающий артист — это важно. В нашем искусстве нужно быть немножко шахматистом — танцуя, думать вперед. Но так, чтобы это не мешало, потому что ты не только выполняешь техническую комбинацию — ты несешь образ. Этим мы отличаемся от спортсменов. Мозг должен работать в двух параллельных режимах: надо помнить, как и что делать, и, естественно, не выходить из образа. В этом сложность и красота искусства балета.
Вы как-то сказали, что педагог-репетитор должен делать из ребят со средними способностями больших артистов. Это всегда выполнимая задача?
Конечно, пределы есть — бывают тела, которые очень сложно поддаются. Встречаются люди, не обладающие элементарной долей координации. Но все равно нужно работать. Мне кажется, что человек создан Богом как существо безграничное, по крайней мере, в духовном развитии. Важно настроить свой дух работать в правильном ключе. Я видел, как работа делает чудеса, поэтому имею смелость так утверждать. Я наблюдал, как ребята со средними и ниже средних данными добиваются феноменальных успехов. Главное — вера в себя. Не надо сдаваться — если терпеливо работать изо дня в день, тогда будет результат.
В своей артистической карьере Вы известны в первую очередь ролями ярких харизматичных антагонистов. Лично Вам ближе и интереснее отрицательные персонажи?
Человек становится тем, кем становится под влиянием определенных обстоятельств. Например, Красс. Он, с одной стороны, жестокий правитель, который подавил восстание Спартака, и, в общем, у него масса отрицательных качеств. Но, с другой стороны, он продукт своей эпохи. На него можно посмотреть как на амбициозного молодого человека, который защищает устои империи, служит своему народу. В любом отрицательном персонаже есть положительные черты. Во всяком случае, я всегда пытался их найти.
Насколько плотно Вы работаете с артистами именно над драматической составляющей роли?
Много работаем. Это самый важный момент — объяснить, направить в правильное русло, как было задумано у балетмейстера. Можно, конечно, отклониться от курса и попытаться взглянуть на персонажа с другой точки зрения. Я никогда не давлю. Это всегда поиск, поэтому мы с артистами работаем в симбиозе. Мне нравится, когда идеи и краски исходят от артистов, потому что им дальше учить и передавать это искусство. Важно наполнить паруса кораблю, а дальше он идет сам.
Давайте поговорим про связку педагог-репетитор и артист. Насколько в ней важен не только профессиональный, но и человеческий, эмоциональный аспект? Когда я брала интервью у Якопо Тисси, он говорил, что Вы эмоционально очень хорошо настраиваете на работу, поэтому он был счастлив попасть именно к Вам. Насколько Вы близки с артистами?
Наверное, очень близок. Например, с Якопо мы до сих пор созваниваемся, иногда он просит помочь, что-то подсказать… К сожалению, у него сейчас травма, недавно перенес очередную операцию. Но он знает, что наш путь тернист и травмы неизбежны.
У педагога и артиста всегда возникает эмоциональная связь. У меня, по крайней мере, так.
Иногда случается, что пути расходятся. Насколько это сложный момент и как его пережить?
В этом нет ничего такого — у артиста могут появиться сомнения насчет педагога. И на моем веку среди старшего поколения я помню случаи, когда артисты переходили от одного педагога к другому. Это нормально, для артиста это поиск. Если он чувствует, что ему так надо, нельзя препятствовать. Значит, что-то прервалось, и батарейка взаимоотношений села. Может быть, артист чувствует, что другой педагог даст ему больше. Это все индивидуально.
Вы очень много работаете, постоянно в театре. Это достаточно тяжелый ритм, и надо переключаться, чтобы его выдерживать. Как Вы отдыхаете? Какие у Вас есть увлечения вне работы?
Приходится с утра пораньше выделять личное время, поэтому я рано встаю и еду гулять в Серебряный бор. Очень люблю это место — прекрасный лес, пруды… Там моя душа хорошо отдыхает и настраивается на рабочий день. Зимой, когда есть снег, люблю ходить на лыжах. А сейчас купил себе роликовые лыжи, катаюсь на них. Люблю велосипедные прогулки и просто ходить по лесу — даже в дождь; на сапе кататься, ловить рыбу.
Вы как-то говорили, что ходите под парусом.
Да, но это получается только в отпуске. У меня есть права на управление водным транспортом, хотя мое парусное судно не требует прав. Это катамаран «Простор», созданный еще в советские времена — два поплавка по 2,5 метра, на них алюминиевая рама, натянут широкий тент для сидения и парус; два шверта под килем, рулевое управление — и все. Очень прикольная штука. К сожалению, два года не получалось спускать его на воду. А так это прекрасно, когда несешься по ветру. Совершенно феноменальные ощущения! Время летит незаметно. Приезжаешь с рассветом, поудишь рыбу, потом к 10–11 утра поднимается ветер, и выходишь… Нужно еще успеть поймать время, чтобы вернуться, потому что ветер заканчивается около 13:00.
На даче недалеко от Озернинского водохранилища я познакомился с интересным человеком — Юрием Константиновичем. Он родился и прожил в Рузе всю жизнь, работал учителем в школе, талантливый живописец, пишет очень красивые картины. За свою жизнь он построил восемь катамаранов. Последний закончил в прошлом году, ему сейчас 80 лет, а он до сих пор ходит под парусом. На него я равняюсь.
А еще Вы говорили, что увлекаетесь философией.
Скажем так: очень поверхностно. Для того чтобы разговаривать о таком предмете, надо его изучить досконально, а общие дилетантские знания — это, конечно, приятно, но глубоко недостаточно. Но все равно, когда гуляю, слушаю в наушниках различные вещи, которые меня интересуют, продолжаю развиваться.
Вы следите за событиями в балете, за тем, что происходит сегодня? Что Вас впечатлило за последнее время?
Сейчас я попал в жюри «Золотой маски», и поэтому мне приходится отсматривать достаточно большое количество спектаклей. Но в силу того, что я член жюри, я не могу рассказывать о том, что мне понравилось. Безусловно, есть очень интересные, достойные вещи. А из современного репертуара в нашем театре мне нравится «Мастер и Маргарита», хотя я понимаю, что это скорее пластический спектакль. Но, чисто режиссерски, по задумке, могу его выделить. Неплохой балет — «Конек-Горбунок», но надо посмотреть его еще пару раз с разных точек, потому что я видел его только из-за кулис, а это другой ракурс.
Александр Николаевич, хотя Вы и не считаете пятерки, но все же планируете как-то отметить день рождения?
Нет, ничего особого не планирую. Хорошо, если выпадет время и будет возможность посидеть с артистами, учениками.
Вы в данный момент испытываете удовлетворение от своей творческой, профессиональной судьбы?
Могу сказать, что благодарен Богу за все, что со мной случилось — за плохое и хорошее. Это прекрасная, интересная, насыщенная жизнь. И все в ней неслучайно.
Мы Вам желаем, чтобы впереди случилось еще очень много хорошего и всегда была возможность быть благодарным и Богу, и судьбе.
Спасибо!
Редакция диджитал-журнала «Балет» от всей души поздравляет Александра Николаевича с днем рождения и желает ему много новых творческих свершений!