Урал Балет завершил 114-й сезон вечером-сборником «Все звезды». В него вошли две одноактные премьеры, «Кабаре святош» Леонида Десятникова и Алессандро Каггеджи и «Белорусские песни» Владимира Раннева и Ольги Цветковой, а также номера хореографов из малой театральной артели. Тата Боева рассуждает, всегда ли обертка соответствует наполнению.
Разговор о «Всех звездах» Урал Балета стоит начать с его промосопровождения и названия. Команда худрука Максима Петрова, которая три сезона выстраивала не только музыкально-хореографическую стратегию, но и постепенно все чаще обращалась к поколению тридцатилетних, к контенту, который его сформировал, в новом сборнике впервые сформулировано апеллировала к одному из важных явлений 2000-х — и контакт не случился.
Название вечера, пиар-сопровождение (здесь стоит упомянуть тон и содержание публикаций, за которые отвечал редактор соцсетей театра Владимир Печетов) и дизайн буклета отсылают к молодежному журналу «Все звезды» — пристанищу постеров и сплетен о знаменитостях, которое позволяло ощутить себя чуть ближе к героям MTV, «Муз-ТВ» и реалити. Бумажные «Все звезды» были расхристанными и не подчинялись никаким правилам — свойства, которые нынешнему премьерному вечеру Урал Балета присущи скорее формально. Театр, который с 2023 года смелее всех негласно заходил на территорию поп-культуры, при прямом обращении к ней неожиданно застеснялся, облачился в «приличное» и оказался консервативнее, чем можно было ожидать.
Не будь у вечера такого «обвеса», он был бы крепкой, ладно придуманной программой. Семь премьер чуть больше, чем за два часа, от миниатюр до одноактовки одной из самых бесстрашных постановщиц в России, Ольги Цветковой, — такого сегодня не делает ни один театр в стране.
Однако Урал Балет давно уже соревнуется лишь с собой. И вторая премьера сезона на фоне гораздо более смелых, открытых к разным влияниям и тщательно спрограммированных «Быстрых свиданий»1 (вечер-сборник, декабрь 2025 года) выглядит, во-первых, отчужденной от внешнего замысла, во-вторых, повторяющей то, что команда уже делала ранее.
Сильнее всего это видно на примере второго акта, гала Урал Балета. Он во многом повторяет по идее и сборке «Большой гала», завершивший сезон 2024/25. Небольшие работы хореографов-артельщиков плюс вкрапления классики — формула, которая на нынешнем этапе не продвигает труппу вперед, в первую очередь концептуально. Уральская публика давно привыкла к современной хореографии и едва бы бойкотировала вечер, не найдя в нем пары уже известных названий. Кроме того, результат микса «что-то старое, что-то новое» опасно зависит от интерпретации. В первый вечер, 23 июня, наследие и редакции (па-де-де из «Спящей красавицы», миниатюра «Лебедь», которая не раз попадала в различные сборники театра, па-де-де из «Дон Кихота») замедляли темп акта, звучали и выглядели более блекло, чем новые работы.
Больше всего они проигрывали от соседства с «Бурре» композитора Глеба Лукомца и хореографа Евгения Балобанова — громкокипящего номера, в котором энергия ударных сочеталась с мощным ансамблевым танцем.
24 июня составы па-де-де и «Лебедя» и более броская трактовка музыкального руководителя и маэстро гала Ивана Худякова-Веденяпина сделали части второго акта равноценнее. Тогда как 23-го Петипа и Ко выглядели хореографическими свадебными генералами, приглашенными на молодежную тусовку исключительно ради соблюдения приличий.
Конечно, при желании можно подогнать состав гала Урал Балета под тенденции в российской поп-культуре и сказать: «Смотрите, как тонко команда чувствует происходящее». Например, артистический сервис BandLink с 2023 года проводит музыкальный проект «Голубой андерграунд» — «Голубой огонек» здорового человека, слушающего отечественный инди. И такая параллель была бы хороша, если «Голубой андеграунд» — как и гала — не кренило неумолимо в сторону воспроизведения прошлого, а не изобретения нового.
К прошлому концептуально и пластически обращен и первый акт, «Кабаре святош» хореографа Алессандро Каггеджи на вокальный цикл Леонида Десятникова «Идиш». Стоит отметить, что, как и весь вечер, название одноактовки обманывает ожидания: увеселительное заведение на сцене есть, а святош не наблюдается. Каггеджи ставит о людях, сознательно погрязающих в мелких грешках. Кабаре здесь — двуличное заведение из «Прошлой ночи в Сохо» Эдгара Райта, где и танцуют, и интимом постояльцев обеспечивают. Хореограф снова, как и в «Быстрых свиданиях», работает с экспрессивной, a la Эйфман, пластикой, которая была модна в 1990-е: шпагаты, высоко закинутые ноги, широкая амплитуда движений. Но «Кабаре» выделяется в программе не столько «так-давно-не-носят» хореографическими и визуальными решениями (например, нарядить «чистую» девочку в светло-голубое с «подгнившей» темнотой на подоле), сколько авторской идеей: вольной или нет романтизацией явлений вроде дополнительных к артистическим выступлениям секс-услуг, которая едва ли совпадает с магистральной интонацией команды Урал Балета.
Единственная часть «Всех звезд», которая и в прямом, и в переносном смыслах отражает название и упаковку вечера, — «Белорусские песни» Ольги Цветковой на кантату Владимира Раннева. И постановщица, и композитор на сегодня — важные фигуры местного театрального ландшафта с крайне интересным международным опытом, которые работают, не делая скидок на редеющую российскую сцену. Для Цветковой «Песни» — дебют и в балете, и в конкретном театре. При этом одноактовка собрана так, что в ней едва ли можно найти проблемные места или неудачи любого рода.
Цветкова оперирует расширенным ансамблем из артистов балета и миманса (подобный уровень работы с большими группами исполнителей есть, пожалуй, у масс-мастерицы Кристал Пайт), сочиняет для них пластический рисунок, который сочетает балетные па и приемы из современного танца, например, подвижный в разных плоскостях корпус. Для исполнения сочинения Раннева театр задействовал 12 человек — восемь артистов миманса и четверо вокалистов. Для них опыт исполнения подобной музыки, работа с выступившей в качестве вокального коуча Ариной Зверевой — это полезный опыт и шаг вперёд, к границам своих возможностей, а то и за них. А художник по свету Константин Бинкин создал из дыма и света распространенную в танце среду обитания для танцовщиков. Однако же с помощью этого, уже ставшего избитым, приема Бинкин и разрисовывает сцену то в золотисто-желтый, то в белый, близкий к оттенку «облачный танцор», то сооружает нимб из мелких лучей проектора, то пускает в зал солнечных зайчиков, направляя свет на зеркала в руках вокалистов.
«Белорусские песни» не близки к поп-культуре (разве что считать ее вечным эквивалентом ритуальное начало, неизменно присутствующее в работах Цветковой), но отражают одну из интерпретаций заголовка, предложенную самим театром: все, кто соприкасаются с Урал Балетом, звезды. Иногда они светят, иногда греют, временами начинают остывать — но, самое важное, остаются видны с любого расстояния.
Фото: Иван Мохнаткин и Ольга Керелюк
Примечания
1 Боева Т. Русское — это любовное // Диджитал-журнал «Балет». 2025. 16.12. URL: https://balletmagazine.ru/ru/post/russkoe-eto-lyubovnoe (дата обращения 25.06.2026).
Также см. Боева Т. Колхоз три года урожая // Портал On Air Фонда Дианы Вишнёвой. 2026. 23.03. URL: https://dianavishneva.com/bistriesvidania (дата обращения 25.06.2026).