В этом году на Дягилевском фестивале организовали отдельный танцевальный смотр, кураторами которого стали лидеры труппы musicAeterna Dance — режиссер Анна Гусева и хореограф Анастасия Пешкова. Тандем составил лайнап из отгремевших новинок сезона, а открывать программу решили продукцией фестиваля.
Специально для Перми был собран вечер одноактных миниатюр «Дягилев. Короткие формы»: контемпорари-хореографы Ксения Михеева, Игорь Фирсов, Евгений Калачев, Нурбек Батулла и Владимир Варнава поставили работы на музыку композиторов-резидентов Дома радио — петербургской штаб-квартиры musicAeterna и Теодора Курентзиса. Почему этот вечер стал событием для отечественной контемпорари-сцены, рассказывает Ольга Угарова.
Анна Гусева и Анастасия Пешкова последние несколько сезонов Дягилевского фестиваля выступали как действующий дуэт «режиссер — хореограф». Вместе они работали над постановкой оперы De temporum fine comoedia Карла Орфа, мелодрамой для оратора, солирующих певцов, хора, танцоров и оркестра «Персефона», «Passion / Страсть» Паскаля Дюсапена и не только. Этот же союз с момента рождения труппы musicAeterna Dance выпустил в Доме радио не одну премьеру. Сейчас он взял на себя роль кураторов танцевальной афиши Дягилевского фестиваля, которую собрал из самых обсуждаемых контемпорари-премьер сезона: «Землетрясение» Ю Стремгрена (Дом радио и musicAeterna Dance), «Человеческий голос» Андрея Кайдановского (Национальный академический театр оперы и балета имени А. Спендиаряна, Ереван) и «Хора» Охада Нахарина (труппа фестиваля Context). Следуя своим же художественным принципам исследования движения и современного пластического языка, Гусева и Пешкова не могли оставить программу без танц-кода Дома радио musicAeterna Dance — его концентрацией и стал вечер «Дягилев. Короткие формы».
Для участия были приглашены именитые хореографы контемпорари и те, кто еще открывает себя публике. Первый эшелон представили уже заслуженные герои 2010–2020-х годов: Ксения Михеева, Нурбек Батулла и Владимир Варнава. Второй — новички Игорь Фирсов и Евгений Калачев. Каждый из них выбрал музыкальные сочинения, написанные резидентами Дома радио Алексеем Ретинским, Кириллом Архиповым. Свою партитуру предложил и Теодор Курентзис, тем самым не только напрямую вступив в диалог с современным танцем, но и поддержав проект. По формату коротких композиций и был назван весь вечер, хотя пластические миниатюры вышли вполне полноценными спектаклями, а отнюдь не номерами на 5–7 минут.
Программа открылась сложносочиненной постановкой Ксении Михеевой. Хореограф всегда стремится к многослойным композициям, напряженной драматургии, насыщенной сюжетной линии, интенсивной полифонии. Если следовать небольшому описанию размером в абзац, ее работа «День рождения Адама» на музыку Алексея Ретинского «Разрушение» рассказывает о начале времен, когда способности к коммуникации у человека только формируются.
В этой точке смерти и рождения Михеева раскладывает на атомы не только свое тело и тела танцовщиков, с которыми много и давно успешно работает, но и культурный код западного мира: тут и библейские мотивы с развевающимися кудрями до талии Станислава Пономарева — Самсона, и древнегреческие мистерии с процессиями, и славянские свадебные ритуалы, и мифические кентавры с телом животного и торсом женщины-амазонки, оседлавшей природную силу или дикого, но уже укрощенного самца. В этом бурлящем котле, в котором ингредиенты то варятся вместе, то рассыпаются на множественные структуры все случайно и не случайно одновременно — это наше подсознание в неистовом телесном ритуале открывается к диалогу с тем, что скрыто в глубине тысячелетий.
Сразу после антропологического исследования Ксении Михеевой дуэт Евгения Калачева об отношениях вышел скорее наивным. Его «Последнее чувство» на сочинение Андреаса Мустукиса под названием «Музыка для сейчас» представляло собой трехчастный прозрачный рассказ о любви, влюбленности, влечении. Вот герои кружат друг вокруг друга, размахивая руками и бахромой на одеждах, вот они постепенно обнажаются, раскрывая сердце, душу, чувство, вот гаснет и без того приглушенный свет, поглотивший «жизнь-любовь», как обозначено в описании. Калачев поставил хоть и искреннюю, но простодушную работу, в которой умным телам для артистов MA Dance — Айгули Бузаевой и Саввы Коротыча — не было возможности проявиться в полной мере.
Чего не скажешь о силовом блоке Игоря Фирсова, экс-танцовщика труппы Context, участника седьмого сезона проекта «Танцы на ТНТ», руководителя собственной компании Firsov the Company. Форма его работы «Юноша и боль», поставленной на музыку Кирилла Архипова «Хильдегарда», выстроилась вокруг жесткого и буквального противоборства, акробатических приемов на грани экстремального риска, безжалостных эмоций, чья боль и ярость передаются через напряженные поддержки и пластический язык.
Духовные мотивы музыки, трансформирующиеся в космическом эхе, переносят это противостояние во вневременное пространство, где два персонажа уже не замыкаются на шаблонных для танцевальной сцены антиподах — мужского, женского, рождения и инициации, юноши и боли, смерти, рока — этот ряд, проходящий через историю балета и танца XX века, можно продолжать долго. Благодаря контрапункту агрессивного столкновения двух начал и хрупкости музыки Архипова все трюки и силовые приемы обогащались законченностью формы. Эта цельность хореографической концепции явно одержала победу и над штампами, и над зрителем, даже самым скептическим.
После свирепого дуэта Фирсова в исполнении яростных Тимура Ганеева (MA Dance) и Лидии Антоновой удачно встала миниатюра Нурбека Батуллы. Театральных дел мастер на сцене отечественного современного танца Батулла превратил первую часть работы «Все нормально!» на музыку Виктории Харкевич «Нереализованная медитация» в обаятельную клоунаду при участии двух пар.
Здесь наивная сказка о любви Евгения Калачева превращается в сатирический фельетон, где дамы или склеивают (буквально!) своих партнеров, или ставят их на место за ребячество. Батулла — редкий режиссер-хореограф, который любит и умеет работать с юмором. Он легким росчерком пера доказывает это в своей любви к маскам и гротеску. Даже во второй части, где музыка и пластический текст становятся жестче, а в художественном языке проявляется безжалостность в сексуализированном тексте, он отдает дань театральной условности и задает тон скорее кривого зеркала, нежели реалистичной буквальности, оставляя место для все той же клоунады в самом финале.
Вся программа «Коротких форм» составлена из самостоятельных работ, но красной линией сквозь идеи пяти хореографов проходит тема диалога: зарождающегося у Ксении Михеевой, наивно-юношеского у Евгения Калачева, жестокого у Игоря Фирсова, ироничного у Нурбека Батуллы. Эту же линию продолжает Владимир Варнава, который поставил дуэт «для артистов своей компании Gruppa Varnava — Татьяны Красновой и Никиты Маркелова — на музыку Теодора Курентзиса «Цветок». Рассказ Варнавы «Сфайрос» повествует об идеальной сфере, о поиске равновеликой половины, о едином целом, которое может расколоться на две части, а может и соединиться в греческую дионисийскую цепочку или витрувианского человека — символ совершенства человеческого тела, а шире — всей Вселенной.
Тонко настроенный хореограф вытаскивает, как серебряные нити на костюмах танцовщиков его миниатюры (Istoki Fashion House), мотивы и коды всех предыдущих работ: память предков и линейный танец Древней Греции, мифические формы и юношеские любовные игры, противостояние двух начал и сомкнутые руки, гнев и чувственность, строгость и иронию. «Сфайрос» становится не просто финалом программы, «Дягилев. Короткие формы»: это тезисы большого музыкально-танцевального разговора «Кто мы, откуда и куда идем?».
Фото: Гюнай Мусаева, Андрей Чунтомов, Никита Чунтомов